– Ты знаешь о содержании наших с Анной Николаевной двух бесед? – поинтересовался я.
– В общих чертах, – негромко ответила Анастасия.
– В последний раз в разговоре тет-а-тет мы остановились на том, что после осенних каникул она ознакомит меня с активами твоей семьи, и я возможно выберу себе откуп от вашего рода. Об этом говорила?
– Нет, не говорила. Почему через два месяца, а не сейчас?
– Потому что… у меня много других дел, – вовремя исправился я. Не рассказывать же княжне, что я адепт темных искусств, и в ближайшее время в планах моих наставников лишь школа и тренировки, помогающие избежать невозвратной одержимости.
– В чем должен был заключался откуп? – заметив, как я споткнулся на середине мысли, спросила княжна. Она наверняка подумала, что я не хочу говорить о размере или форме выкупа. И это хорошо.
– Если честно, мы это практически не оговаривали. Может быть деньги, может активы. Причем я подозреваю, что мне были бы отданы именно те активы, которые приносят твоему роду много проблем. Даже не подозреваю, а уверен в этом – сам бы я точно так сделал. Не думаю, что Анна Николаевна глупее меня.
– Она благороднее, – поправила меня Анастасия.
«Ух ты, вот сейчас не понял. Это что такое было?» – мысленно удивился я, вслух же озвучил немного по-другому:
– Вот-вот. А я как сказал? – от моей улыбке княжну передернуло. – Послушай, у меня просьба есть.
– Слушаю.
– Вопрос вроде серьезный, как и разговор – поэтому давай и разговаривать серьезно. Сказки о благородстве аристо можешь фермеру Ипполиту рассказать, который на Кубани подсолнухи выращивает. Он поверит.
Княжна ничего не ответила, но смотрела на меня говорящим взглядом.
– Так что? Продолжим по-взрослому, или мне необходимо ждать возвращения фон Колера, чтобы выйти через него на графа Безбородко и уже с его помощью попробовать организовать свидание с Анной Николаевной, и с ней все обсудить, не с тобой?
Взгляд Анастасии стал не менее говорящим, но эмоции кардинально изменились – легкость и уверенность, с которой я упомянул общение с тайным советником девушку поразила.
– Продолжим, – кивнула княжна.
– Прежде чем продолжим, – эхом ответил я, – скажи пожалуйста: говорила ли тебе Анна Николаевна что-либо еще?
– Нет, – слишком быстро ответила Анастасия.
Эмоций ее я не чувствовал, но мне ведь «почти пятнадцать», опыт есть жизненный. Поэтому догадаться, что княжна соврала было очень легко.
– Как я могу серьезно с тобой разговаривать, если ты даешь мне обрывочную информацию?
– Анна Николаевна велела мне доверять тебе, и сказала, что ты сейчас наша единственная надежда, – отведя взгляд, произнесла княжна.
Сильно я не удивился, потому что чего-то такого и ожидал.
– Итак, – устроился я поудобнее в кресле, – резюмируя. Для сохранения твоего рода сейчас озвучено всего два рассматриваемых варианта. Первый – я становлюсь его главой. Второй – мы венчаемся, и я становлюсь его номинальным главой. Верно?
– Верно, – признала очевидное Анастасия.
– И вот тебе продолжение: я становлюсь главой рода, через некоторое время все становится слишком плохо, мне рубят голову, а после Анна Николаевна выходит из-под следствия оправданной. Как тебе идея?
Судя по виду Анастасии, она об этом совершенно не думала. Ну да, слишком сильно переживала, когда узнала, что положение главы рода ей не светит, и я этому виной.
– С моей помощью твоя семья избавляется от проблем, а Анна Николаевна сможет дальше планировать спасение рода через браки Николая и Александры. Знаешь, будь у меня выбор, сам бы так сделал. А я же говорил тебе, что не считаю Анну Николаевну глупее себя?
– Говорил, – беззвучно, одними губами, произнесла Анастасия.
– И вся эта ситуация, устроенная в стиле «бежим, некогда объяснять»… Анна Николаевна знает, что я эмпат, но не знает насколько сильный. Может именно поэтому ее беседа с тобой проходила очень быстро, и сейчас ты больше переживаешь не о том, что твой род может быть уничтожен, а о том, что ты уже не станешь его главой.
Анастасия вновь сверкнула глазами, но я еще раз успокаивающе поднял руку.
– Давай без эмоций. Это не обвинения, тем более сам я в подобной ситуации возможно вел себя также. Так что сейчас речь совсем не об этической, а о практической стороне вопроса. Это надеюсь понятно?
Отвечать княжна не стала, только кивнула. Я же задумался.
– Быть или не быть, вот в чем вопрос… – протянул я чуть погодя, рассуждая вслух. – Знаешь, в чем для меня здесь самая засада?
– Не знаю, – ровным голосом ответила взявшая себя в руки Анастасия.
– Джон всю жизнь строил дома и ковал мечи, но стоило ему всего лишь раз уединиться за сараем с овцой, и никто и никогда больше не назвал его ни строителем, ни кузнецом.
Рассказав эту жизненную притчу, я вновь ушел в себя. Ситуация мне категорически не нравилась. Хотелось выругаться, разломать что-нибудь или сделать большую гадость. Эмоции во мне сейчас бушевали не меньше, чем у княжны, когда она поджидала меня в комнате совсем недавно.
