– Твой будущий герб. То, что ты должен увидеть через неделю, сможет пригодиться нам не ранее чем через десять-пятнадцать лет, когда ты будешь обладать силой и влиянием. Безотносительно ведомства, – короткий взгляд на барона, и вновь прозрачные глаза смотрят на меня: – Я не зря упомянул, что это бомба замедленного действия. Кроме того, шанс ее использовать, будем честны, невысок. Мы с коллегами свои ордена получим сразу, а вот для тебя выгода негарантированная.
– То есть мне орден полагаться не будет?
– Будет. Если ты перед операцией определишься с решением о том, под чьей эгидой начать службу государю-императору. Сейчас твой статус несколько усложняет…
– Может денежное вознаграждение?
– Обсуждаемый вопрос, – кивнул ротмистр. Фон Колер, кстати, в этот момент посмотрел на меня с нескрываемым одобрением.
– Турнир – кровавый спорт?
– Да. У всех участников будет защита, кроме того на площадке предполагаются дежурные целители. Стандартная смертность на мероприятии такого формата не более двадцати процентов – убийство противников не самоцель.
«Не более двадцати процентов?!» Да и действительно, ни о чем.
– Твоя гибель на турнире крайне нежелательна, – не обратил внимания на мою гримасу Демидов. – Мы, конечно, тебя вытащим, но это будет сопряжено со значительными трудностями, и возможно будет стоить жизни и легенды нашим людям. После окончания турнира Шикльгрубер гарантированно продаст тебя аравийцам, и именно после осуществления сделки мы уже вмешаемся.
В ином случае спрашивать я бы не стал – и так понятно. Но здесь вопрос жизни и смерти, поэтому лучше выглядеть глупо и все же уточнить.
– Моя гибель подразумевает воскрешение?
– Максимилиан Иванович в случае согласия ответственен за создание нового слепка души на тебе. И, Артур, хочу напомнить.
– Да.
– Это дело государственной важности.
– Угу, – кивнул я, опуская взгляд и положив подбородок на сплетенные пальцы.
Пока думал, ротмистр и барон молчали, не мешая мне. А думал я долго.
Десять-пятнадцать лет. Негарантированная выгода. Возможность болезненного проигрыша. И зачем это мне? Дома я даже улицу переходил, если видел пьяные и шумные компании на тротуаре. Нужны мне проблемы на ровном месте? Самая лучшая драка это та, которую ты сумел избежать.
– Я согласен, – изрек я после продолжительного размышления.
«Ну Олега, ну ты дебил…» – как вживую прозвучал голос Мустафы из воспоминаний.
Нерациональное решение. Неправильно. Но в то же время… рациональное и правильное.
Я – в прошлой жизни, никогда бы самостоятельно не прыгнул с парашютом или не полетел на вингсьюте. Именно по желанию, для развлечения. Зато, допустим, в клетке к акулам спуститься – почему бы и нет? Безопасная опасность манит.
В Первую мировую гвардейские офицеры, в том числе аристократы, шли в атаку впереди пехотных цепей. В этом мире, когда Первая мировая закончилась, аристократы – благодаря магии, в первых рядах и остались.
Да, дома я колотил в зале грушу и других людей, но это совершенно не то. В этом мире выражение, что решение вопросов насилием удел варваров, неприемлемо. Никто просто не поймет. А если кто-то поймет, на дуэль вызвать может – здесь это в порядке вещей до сих пор. Поэтому сейчас мне просто надо проверить себя.
– Прекрасно, – кивнул ротмистр. – Максимилиан Игоревич, после наложения слепка души мы готовы начать работу по обеспечению операции.
Фон Колер кивнул и степенно поднявшись, двинулся к выходу из зала совещаний. За весь разговор он, кстати, ни слова не проронил. Шагая за бароном понял, что направлялись мы в подвал здания. И пока спускались по лестнице я четко почувствовал – именно сейчас получу ответ на вопрос, почему за использование темных искусств введено наказание смертной казнью.
Когда барон открыл массивную дверь камеры, я первым шагнул вперед. Находившегося в заточении узника видел впервые. В тот момент, когда столкнулся со взглядом необычных, неестественного цвета глаз и почувствовал ауру обреченности, без лишних слов осознал причину так давно волнующего меня вопроса.
— Способности делятся на два вида: созидание и разрушение. Для созидания нужна энергия. Самая распространенная, доступная и легкая в освоении – это энергия стихий. Именно ее операторов, наделенных даром, количественно больше среди всех, обладающих сверхчеловеческими способностями. Стихийное созидание – первое из высоких искусств, которое стало доступно человечеству…
– Максимилиан Игоревич, а покороче и попроще можете объяснить? – неожиданно перебив профессора, поинтересовался пленник.
Фон Колер едва заметно вздрогнул. Прервавший его заключенный лишь едва улыбнулся, блеснув яркого, ультрамаринового цвета глазами:
— Всегда мечтал вам об этом сказать.
С незнакомцем, кстати, я был согласен. Барон в своих лекциях страдал… не то, чтобы излишним словоблудием, но он не передавал знания окружающим, а скорее разговаривал сам с собой, получая истинное удовольствие от процесса.
– Уж простите, когда если не сейчас, – извиняющимся жестом развел руками пленник.
