Отвечать я пока не стал. Перед глазами все еще стоял прекрасный образ с искренней любовью во взгляде, и я всеми силами пытался закрыться, абстрагироваться от мира. Это – Олега, личное. А также уже мое, как ни крути. И появившееся видение, играючи отправившее в небытие чужую душу, совсем не то, о чем нужно знать присматривающему за мной барону.
– Не волнуйтесь, Алексей Петрович, – негромко произнес фон Колер, заметив мою сосредоточенную отстраненность. – Ваши мысли я могу читать так явно лишь тогда, когда нахожусь в астральной форме. И тогда, когда объект чтения открыт так же, как и вы перед поединком, даже без активации ментальной защиты.
– Следующее занятие мне очень хотелось бы посветить именно практике ментальной защиты, – ровным голосом проговорил я.
– Всенепременно, – кивнул барон. – Как ваше самочувствие?
Прикрыв на мгновенье глаза, прислушался к себе.
– Легкость… даже эйфория, – негромко озвучил я. – Радость, природа которой мне пока не очень понятна. Облегчение. Отсутствие усталости. Словно заново родился, – открыв глаза, осмотрелся я по сторонам.
Удивительное чувство.
Впрочем, меньше чем за минуту эйфория прошла – энергетический слепок чужой души, из которого эта самая душа оказалась изгнана, оставив только энергию, интегрировался с моим телом, растворившись в нем.
Все, сохранился.
За счет чужой жизни. Даже более того – за счет жизни одаренного. Вот он и ответ, почему применение способностей темных искусств карается смертной казнью.
– Максимилиан Иванович.
– Слушаю вас.
– Это же было смертельно опасно для меня. Этот… Сергей, – кивнул я на кучку праха среди остатков одежды, – он же всеми силами пытался воспрепятствовать мне.
– Сережа был одаренным мальчиком. В прямом и переносном смысле, – кивнул фон Колер своим воспоминаниям, – но завладеть твоим телом, тем более поработить или даже изгнать разум он бы не смог. Максимум – забрал бы тебя с собой.
– То есть я сейчас мог умереть полностью и бесповоротно.
– Именно так.
– А вы…
«Не предупредили» – хотел сказать я. Но не сказал – профессор даже переспросил меня, уверен ли я в первичном действии, а не в правде. Мда, если я еще хоть еще раз…
– Что я? – с полуулыбкой поднял бровь фон Колер, заполняя паузу.
– А вы не опасались того, что если обреченный на смерть заберет меня с собой, у вас будет выговор от руководства за сорванную операцию?
– Сережа был одаренным, а не одержимым – даже без предварительной подготовки вы сильнее, потому что это игра на нашем поле. Ну а кроме того… – барон на мгновенье задумался. – Послушайте историю. В отделе кадров Тайной канцелярии сидят двое сотрудников: опытный в возрасте, с чистым столом, и молодой, недавно начавший карьеру, буквально заваленный стопками личных дел. Опытный сотрудник, отвлекаясь от чтения утренней газеты, предлагает свою помощь, и конечно же получает благодарное согласие. После чего берет ровно половину дел со стола молодого, и закидывает их в шредер. «Но как же так, я ведь еще даже не просмотрел этих кандидатов!» – изумленно восклицает молодой. «Нам в Тайной канцелярии неудачники не нужны», – отвечает ему на это опытный, и возвращается к прерванному чтению. Доступно объяснил? – после небольшой паузы поинтересовался фон Колер.
Намек профессора, кстати, прекрасно понял, и в принципе – принял. И этот его короткий рассказ еще раз подтвердил мне, что участие в турнире на территориях протектората – мое правильное решение. Аристократия этого мира более явно, чем у нас, находится на вершине мира, отделившись от низших сословий, и при этом готова умирать, защищая свое высокое положение. И показательная легкость, с которой барон позволил мне подвергнуться смертельной опасности здесь в порядке вещей, а отказ от риска в некоторых ситуациях может неприятно удивить окружающих, отразившись на репутации.
– В наш век цифровизации личные дела в Тайной канцелярии хранятся на бумаге, в папках? – поинтересовался я. Намек барона прекрасно понял, вот только в ответ захотелось фон Колера поддеть. Но тот в ответ лишь улыбнулся:
– Вот именно, Алексей Петрович, вот именно. В наш век цифровизации – какое удачное определение, кстати, в Тайной канцелярии личные дела хранятся только(!) на бумажных носителях, во избежание, так сказать. Но имейте ввиду – это информация внутреннего пользования.
Мда, поддеть не получилось.
– Благодарю за доверие, – кивнул я. – Что ж, настало время правды. Продолжите лекцию здесь, или вернемся в зал?
Фон Колер после этих слов как-то странно на меня глянул.
– Что-то не так? – спросил я.
– Хм. Видите ли, Алексей Петрович, не могу не признаться – вы сумели меня удивить.
«Удивить?» Ну да, действительно. О смерти неизвестного «Сережи» я не то, чтобы забыл… Просто больше волновался о том, что мне неожиданно помогла мать Олега, и сопутствующих этому проблемах.
– Я, наверное, должен был поинтересоваться кто это, и почему именно он? – кивнул я на кучку праха.
– Вам не интересно?
– Это не первоочередной интерес, но конечно же я желаю знать кто это был, и какие обстоятельства способствовали тому, что он оказался здесь.
