Когда мы проезжали мимо дома Дмитрия, я откинулась на спинку сидения и надвинула на голову капюшон толстовки Андрея, которую он отдал мне. Хотела больше никогда не видеть ни этот дом, ни его хозяина. Мне хватало моих снов. Да, Дима не был виноват с случившемся, он стал ровно такой же жертвой как и я, да я и не винила его. Но то чувство отвращения, которое он мне теперь внушал перебороть не могла. Пусть строит свою жизнь как хочет, а я… я постараюсь выбросить из памяти все, что произошло здесь, между нами. И если та адская ночь принесла плоды — избавлюсь от них без малейших сожалений.
Андрей молча бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал, словно чувствуя, что мне нужно просто пережить этот момент в тишине. Однако, когда мы выехали на проселочную дорогу, обернулся:
— Айна, остановка нужна?
— Нет, — я отрицательно покачала головой, — давай просто свалим отсюда. Навсегда.
На душе было одновременно спокойно и тяжело — спокойствие от того, что всё это оставалось позади, тяжесть от воспоминаний, которые, я знала, ещё долго будут преследовать меня.
Настоящее облегчение я испытала лишь тогда, когда мы выехали со второстепенных дорог и влились в движение на трассе Сыктывкар — Кудымкар, той, что должна была стать федеральной, но так и не стала. Казалось, это проклятое село, наконец, выпустило меня из своих черных, липких щупальцев. Шум дороги, обгоняющих автомобилей, огромных фур, пробегающих мимо нас сел и маленьких городков — я словно попала в другой мир, вынырнула из заколдованного сна.
Андрей, заметив моё облегчение, чуть кивнул, как будто давая понять, что всё понимает. Лёша, в своём обычном манере, переключился на что-то лёгкое, рассказывая о девчонках и их смешных выходках, что заставило меня улыбаться. Он поймал какую-то радио-волну, и машину залили звуки добротного рока.
Боялась ли я возвращения в Пермь и неизбежного столкновения с Бариновым? Нет, не боялась. Да, пока я не придумала, как использовать ту информацию, которая у меня уже была, и нужно было время для сбора более подробных данных, поэтому светиться раньше времени мне не хотелось. Но страх перед ним исчез полностью. Я уже сейчас готова была посмотреть ему в глаза без всяких сомнений.
Дом, который снял для нас Леша, располагался в тихом районе города, откуда было легко добраться до центра, но в то же время достаточно далеко от лишнего шума и суеты.
Внутри всё было обставлено практично: небольшая кухня с необходимыми принадлежностями, просторная гостиная, где можно было устроиться для отдыха или работы, и несколько уютных спален, одна из которых была приспособлена под кабинет Андрея. Это место казалось идеальным для временного укрытия, где мы могли сосредоточиться на своих планах, не опасаясь лишнего внимания.
— Выбирай комнату, Айка, — предложил Алексей, — чердак полностью освобожден под твою работу.
Я невольно улыбнулась — интересно решение было принято позавчера или несколько раньше?
Впрочем, выглянула в окно на небольшой сад, огороженный высоким забором — какая на самом деле разница? Леша прав — забота и любовь Андрея не ограничивала меня ни в чем! Каждый день, проведенный в этом доме приносил мне умиротворение и спокойствие, счастье и нежность. Мы заботились друг о друге, помогали друг другу, поддерживали друг друга. Я не провела в своей комнате ни одной ночи, предпочитая спать рядом с тем, кто помогал мне пережить ночные кошмары, которые не отпускали меня несколько недель.
Я не выходила в город, гуляя только по отгороженному саду или в ближайшем сосновом бору, однако сейчас вынужденная изоляция не тяготила, напротив, дарила чувство безопасности. Андрей стал гораздо больше времени проводить, занимаясь делами свой компании, чему несказанно радовался Алексей. Их приезды в Пермь с семьей вносили веселое оживление в наше добровольное уединение. Маргарита, жена Леши, оказалась совсем не такой как я ее себе представляла — была невысокой, чуть пухленькой женщиной, старше меня всего на пять лет. Но командовала мужем, как хотела.
У меня по-прежнему оставались вопросы, что же все-таки произошло в Бобках со мной и Димой, вопросы, ответы на которые дала наша новая встреча с Механошиной. Та провела почти две недели в психиатрической клинике Перми, общаясь с матерью Натальи и записывая все сведения, полученные от нее. Еще часть сведений дали записи, которые вела Надежда, и которые были обнаружены Хворостовым при разборе ее дома. Он без лишних споров отдал документы представителям Андрея, желая, как и я, разобраться в произошедшем и похоронить историю раз и навсегда.