Он обнял в ответ. Но этого было мало. Слишком мало. Сердце гулко билось в груди, когда я нашла его губы своими.
— Айна… — выдохнул он.
— Я люблю тебя, — твердо ответила я, глядя прямо в глаза. — Люблю так, как сама это понимаю. Правильно или нет, не знаю.
Андрей посмотрел на меня с нежностью и, казалось, искренним удивлением, словно не ожидал таких слов, даже после всего, что мы пережили вместе. Его руки крепче обняли меня, и в этом объятии было столько тепла и искренности, что, казалось, все тени прошлого мгновенно исчезли, оставляя лишь нас двоих, здесь и сейчас.
— Айна… — произнёс он мягко, едва слышно. Глаза светились радостью и счастьем. — Я люблю тебя….
Большего мне от него было и не надо. Он всегда умел говорить безо всяких слов. А я… я научилась его слышать.
Декабрь.
Я упала на кровать рядом с Андреем без сил. В голове мелькнула одна мысль — проспать бы неделю, головы не поднимая. Где-то за окном выла метель, нашу спальню освещал только фонарь с улицы, скрипящий на ветру.
Андрей лениво приподнял голову. Его глаза, едва открытые от сонливости, всё же светились лёгким, тёплым интересом.
— Закончила? — он тихо спросил, голос был хриплым и тёплым.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как сладкая дрёма уже обволакивает меня, но всё же повернулась к нему, прижимаясь и касаясь его губ в мягком, благодарном поцелуе.
— Да, — прошептала, улыбаясь. — Всё проверено три раза. Все проводки, все записи — всё подтвердилось, Андрей. У меня все доказательства на руках.
Полгода тяжелой работы с документами, проводками и выписками из реестров разных стран, переводы с английского, немецкого и испанского, финансовые отчеты, бухгалтерские проводки, щедро слитые информаторами — Баринов заимел немало врагов — вся схема его махинаций была теперь у меня как на ладони.
Она была тщательно продуманной, но теперь у меня были все нити его империи, и я могла видеть, как деньги передвигались из одной офшорной компании в другую, как подставные фирмы маскировали его сделки и скрывали истинные доходы. Как он не только уходил от налогов, но и использовал деньги инвесторов и акционеров, перегоняя их из офшора в офшор и участвуя в игре на бирже, использовал подложные отчеты для снижения прибыли, отмывал деньги силовиков, да еще этих же самых силовиков и обворовывал.
— Беда в том, Андрей, что ни одно издание в Перми не возьмет этот материал — это раз. Большая часть бизнесов в России построена по похожим схемам — это два. Пока он не нарушает правил — его трогать не будут…. Да и к тому же, я не сделала ему официального запроса с просьбой дать пояснения….
Андрей повернулся ко мне и открыл глаза полностью.
— Посмотри с другой стороны, Айка, — тихо сказал он.
Я задумалась.
— Есть иной способ, Айка. — продолжил Андрей. — Он ведь много кого кидал, так? А многие даже и не догадываются, что он творит с их деньгами.
— Андрей… — я приподнялась на локтях. — Ты предлагаешь….
Он чуть приподнял бровь.
— Пусть пауки жрут друг друга, Айка. А ты понаблюдаешь за этим. Из Австрии, например.
— Это… подло…. Конечно….
— Он с тобой честно играл?
Андрей был прав. То, что сделал со мной Баринов — это был верх подлости. И хоть все, чему меня учили противилось такому решению, внутри, в самой глубине моей души уже загорелся огонек злобного удовлетворения.
— Так как насчет Австрии? — спросил Андрей.
— А? — этот момент я как-то упустила. — Предлагаешь слетать, отдохнуть?
— Предлагаю там пожить. Для разнообразия.
— Идея хорошая, конечно…. — я немного замялась, разговор явно выходил на скользкую дорожку. — Но… Андрей, прости, я уже полгода живу за твой счет и…. это как-то уже не комильфо.
Он расхохотался в темноте.
— Предлагаешь мне выставить тебе счет?
— Вот зараза, — я стукнула его по плечу. — Хватит угорать, серьезные вещи обсуждаем!
— Конечно. Кто за кого платить будет. Самая серьезная вещь в семье, да? Предлагаю установить ценник: помыл посуду — такая цена. Приготовила обед — такая. Почистил дорожку от снега — еще одна. Так, родная?
— Андрей, ты — псих… — я не выдержала и рассмеялась сама, хотела выскользнуть из его рук, но он не позволил. — Прайс за психологические услуги тоже установим?
— Обязательно, радость моя. Я — дорогой психиатр, если что.
— Да ну тебя, на фиг, — я отвернулась от него на другой бок.
— Айна…. — через пять минут прошептал он мне на ухо, — так ты не ответила. Поедешь со мной?
Я закрыла глаза, понимая, что поеду за ним хоть в Иран.
— Андрей, если имеешь что-то сказать, говори уже прямо, хорошо?
Он замолчал на мгновение, потом развернул меня к себе, его лицо было серьёзным, хотя в уголках губ всё ещё мелькала улыбка.
— Хорошо, Айка, — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза, — скажу прямо. Я хочу, чтобы ты была со мной. Не на время и не для разнообразия. Навсегда. Понимаешь?
— Это предложение, Андрей? — спросила, закусив губу.
— Это предложение, Айка.
— В три часа ночи? — уточнила я.
— Хорошее время. Чем тебе не нравится? Встать на одно колено?
Я как представила себе эту картину, так меня просто разорвало от хохота.
— В одних трусах?
— Могу еще галстук надеть. Все ради твоего «да», милая.