Я посмотрела на него со смесью насмешки и презрения.
Дима выдержал мой взгляд, но в его глазах мелькнула тень боли — и, может быть, осознание того, что между нами действительно всё кончено.
— Айна…. Мои чувства…. Они не были иллюзией… — тихо сказал он.
— Или нам хочется так думать, — отрезала я. — Прощай, Дим. Постарайся быть счастливым. И постарайся сберечь хотя бы ту, которую любишь по-настоящему.
Его лицо исказилось от боли, как будто мои слова резанули его острее ножа. Он открыл рот, будто хотел что-то возразить, но потом закрыл его, опустив взгляд.
— Прощай, Айна, — прошептал он, голосом, наполненным сожалением и горечью.
Я вышла из его дома и пошла по улицам села, не обернувшись ни разу.
июнь
Прав оказался Николай Харитонович, говоря, что мне придется непросто в моей избушке. И все же ее я сейчас не променяла бы ни на что другое. С порога, как только я вошла в свою крохотную избушку, нахлынуло чувство облегчения, даже спокойствия. Здесь, среди привычного беспорядка и уютного захламления, я чувствовала себя как дома — без масок, без тени пережитого, без чужого контроля. Обожорочка, казалось, только и ждала меня, а её новая подруга, вольготно разместившая своих котят на моей кровати, заявляла свое право на этот дом с неприкрытой наглостью. Их мелкие, смешные мордочки, пищащие и толкающиеся, неожиданно согрели меня изнутри.
Я провела рукой по ноутбуку, стоящему там, где я его оставила, и посмотрела на стену, усыпанную распечатками, схемами и заметками, выстроенными в безупречный порядок запутанной сети Баринова. Работа, к которой я не притрагивалась все эти дни, была частью моего прошлого и настоящего, частью меня самой. Я поняла, что пора снова взяться за эту нить, разматывая клубок чужих интриг и тайн, но теперь уже спокойно, хоть и быстро. От скорости завершения этой работы зависела моя дальнейшая судьба — оставаться в этом селе я точно не собиралась.
К сожалению, вместе с мыслями о работе, пришли и мысли об Андрее, которые я гнала от себя все эти дни. Положа руку на сердце, я совершенно не знала, как мне относиться к нему сейчас. Села за стол и устало вздохнула. Он спас меня — это не оспоримо. И он оказался прав насчет реальной опасности, почувствовал ее гораздо раньше меня. Но это не исправляло того факта, что его намерения в отношении меня были малопонятными. Прошлое говорило само за себя.
И все же…. Сердце сжало острой болью. Он потерял свой дом, свое убежище, часть своего мира…. Мира, где я тоже чувствовала себя комфортно и уютно.
Вздохнув, я поднялась, отбросив папки, и уставилась на окно, за которым простирались поля и лес, всё ещё напоминая мне о той безмолвной, жуткой ночи. Как бы я ни старалась отвлечься, я знала, что, помимо работы и схем, есть и другой долг — долг перед человеком, которому я обязана жизнью.
К знакомому месту шла долго, не напрямую, через поля, а по проселочной дороге — сухой и пыльной, как моя душа. Двигалась медленно и осторожно — организм не позволял еще передвигаться быстро — болела искусанная нога, да и живот давал о себе знать. Часто отдыхала, пила воду из бутылки и садилась прямо в траву у дороги. Потом снова вставала и шла.
Черное пепелище увидела издалека, около него были поставлены вагончики, сновали люди в одежде строителей. Подходя всё ближе, я чувствовала, как с каждым шагом во мне поднимается волна эмоций, тяжёлая и неоднозначная. Этот чёрный, выжженный клочок земли, недавно бывший домом Андрея, теперь напоминал о чём-то неотвратимо утерянном. Люди в строительной форме суетились вокруг, переговаривались, сносили остатки обугленных стен, засыпали землю песком и гравием. Андрей стоял чуть поодаль, спокойно наблюдая за работой.
Мое сердце гулко ударилось о ребра, но я заставила себя идти дальше к нему.
Из одного из вагончиков вышел и Алексей, первый заметивший меня и хмуро поджавший губы. Ясно, мне здесь не очень-то рады.
Я подошла ближе, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Алексея, но стараясь сосредоточиться на фигуре Андрея. Он стоял неподвижно, не пытаясь скрыть ни усталость, ни ту отстранённую сосредоточенность, которая овладела им. Казалось, что здесь, на этой обугленной земле, он присутствовал лишь наполовину — другой частью мысли где-то далеко, за пределами всего произошедшего.
Когда я подошла вплотную, Алексей, не отрывая от меня внимательного взгляда, тихо, но твёрдо спросил:
— Тебе здесь что нужно, Айна?
Андрей слегка повернулся в мою сторону, его лицо было бесстрастным, но в глазах мелькнуло нечто, возможно, изумление или тень вопроса, особенно когда глаза скользнули по коротко стриженной голове.
В этот момент моя нога поскользнулась на жидкой грязи, я потеряла равновесие и стала падать. И снова, как и до этого, с невероятной быстротой, Андрей оказался около меня и перехватил за талию, уберегая от падения. Все произошло с такой быстротой, что я даже не успела испугаться.
Андрей поставил на ноги и тут же убрал руку с моей талии.
— Осторожнее, — негромко проговорил он, отступив на шаг. Его голос прозвучал ровно и спокойно.