- Мой третий дар ты выберешь сам. Это, на фоне предыдущих, так, мелочи, но за свою жизнь ты часто этим пользовался. Например, я могу научить тебя как остановить смертного на пороге врат в небытие и он не умрёт, давая тебе время исцелить его. Или, я могу научить тебя как отремонтировать вещи, с помощью магии, естественно. Могу научить создавать еду, чтобы ты не знал голода. Или же могу научить тебя менять лица.
Хороший список, прямо всё хочу. Мне кажется она и тут испытывает. Стабилизация умирающего... Есть вещи которые не лечатся, к тому же не смотря на начальные знания в обработке ран, до лекаря мне далеко. Но идея спасти кому-то жизнь и сделать обязанным конечно впечатляет. Навык ремонта позволит мне по быстрому обзавестись кучей денег. Навык создания еды околобесполезен если ты можешь добыть её там, где нельзя купить, а в места где еды нет я соваться пока не планирую. И наконец, мякотка - менять лица. Быть неузнанным. Мастерство подстав.
Я задумался. Ещё и о том что если бы она дала мне право выбора первых двух даров, мы бы тут застряли надолго.
Не играть по их правилам.
- Это всё? Лераэ, спасение умирающих - это не моя забота, как и штопанье дырок, не важно магическим спсособом или с помощью шила и ниток. Еду я привык добывать себе сам. А на лицо можно накинуть маску. Есть что-нибудь чего я не умею? Например, я не умею исцелять. У меня плохо с общением. Не могу видеть в темноте. Летать я тоже не умею, но как то и без этого обхожусь.
Лераэ кивнула, вид у неё был крайне удовлетворенный и довольный.
- Прагматично. Чтож, я могу обучить тебя исцелять даже раны от моей стрелы. Могу научить, как очаровать смертных. Могу сделать твои глаза видящими не только в темноте, но и сквозь иллюзии и маски. Что выберешь?
Сразу две мощные способности вместо того шлака что был в предыдущий раз. Исцеление и сверхзрение. Первое поможет исцелить себя если получу рану. А второе может помочь вообще не получить рану.
- Лучнику нужно хорошее зрение, - чуть кривовато усмехнулся я.
- Прекрасный выбор, Торан, - Лераэ коснулась моих глаз.
А я-то думал что то чувство в животе было болью... Я заорал так, словно душа вырывалась с мясом сквозь горло, которое тут же начало саднить. Мне показалось что мои глаза выжег огонь, и этот огонь пролился прямо в череп, а из него стек по позвоночнику до кончиков палец, поджигая каждый нерв. Так себя чувствуют грешники в аду?
Это длилось секунду, я не мог ни о чем думать, а когда всё закончилось я просто рухнул на пол, мелко дрожа. По лицу градом катил пот, мыслей не было, я просто лежал и смотрел в никуда. В поле зрения были стройные ноги демонессы, не вызывающие абсолютно никаких эмоций.
- Теперь ты можешь видеть, - констатировала Лераэ.
И я видел. В хижине больше не было темных уголков, но меня это не волновало. Я мог видеть. И дышать. Это великое счастье, просто дышать. Если каждый раз Лераэ будет устраивать для меня такие пытки, я попросту буду бояться её вызвать. Предвкушение и ожидание боли уничтожат меня. Возможно так ученики проваливают испытания, так они сходят с ума...
- Ты сам этого хотел, - после паузы сказала Лераэ. - кто не стремится к большему- не обретет большего. Кто не готов пожертвовать чем-то ради силы - не достоин этой силы, по большей части.
- Стрелы такой боли не вызывали, а это довольно сильная штука, - возразил я.
- Ты пока не познал этой боли, - парировала Лераэ. - Самую сильную боль и самые незаживающие раны причиняет любовь. Мои стрелы - это она и есть. Моя любовь.
Я вспомнил виденную в храме фреску с херувимчиком, стреляющим из лука в сердца влюбленных. Говорят, силы демонов - это извращенное и чудовищное отражение сил ангелов. Походу так и есть. Какое чудовищное оружие в моих руках. Вместо меня эту боль будут испытывать другие. Так что всё по честному.
Но вот что касается её последней фразы- её тоже следовало обдумать.
- А как мне тогда заживлять раны нанесенные этими стрелами? - спросил я.
- Проявить сострадание. Оно у тебя имеется?
Ну, если учесть, что на кроликов я смотрю как на еду, а на людей как на угрозу...
- Время покажет. Я благодарю тебя, царица Лераэ, за твои дары, они действительно сделали меня сильнее.
- Значит пора прощаться, - кивнула она. - Ты мне тоже нравишься, Торан.
И она, шагнув назад в круг, словно сквозь землю провалилась.
А я остался в своей хижине. Четыре стены, наполовину из земли, наполовину из сплетенных и обмазанных глиной веток, крыша из уложенного на плотно уложенные тонкие ровные ветки дерна, маленькая глиняная печка в углу, покрытая шкурой небольшая возвышенность-ложе у стены, чурбан-стол возле неё, колышек на стене, с висящим на нем луком и колчаном стрел, выемка с топором, кухонной утварью и ножом, и всё.
Я вышел наружу, откинув полог, прикрывающий вход. Природа не обратила внимания на мои вопли, где-то чирикали и стрекотали птицы, на ветке сосны обнаружилась что-то глодающая белка, тряска в руках и ногах наконец утихла, и я посмотрел в гримуар, намертво стиснутый в ладони. Теперь у меня есть сила.
