Во тьме за ее спиной сверкнул меч из могильной кости. Глотка Паукогубицы расплылась в улыбке от уха до уха. Захлебываясь кровью, хлынувшей из перерезанной яремной и сонной артерии, женщина отодвинула стул и неловко поднялась. Развернувшись на месте, прижав руку к жуткой ране, увидела девушку, которой еще секунду назад там не было.
– М-мыа, – с бульканьем выдавила она.
Мия быстро отступила, когда шахид достала один из изогнутых кинжалов на своем поясе. Сталь была обесцвеченной и влажной от яда. Но лицо Паукогубицы уже бледнело, ее ноги подкашивались. Она прислонилась к столу, ее глаза округлились от страха. Из перерезанной шеи ритмично вытекала кровь, покрывая руки, платье, золото, обрамлявшее ее пальцы и шею. Так много.
Слишком много.
– Я долго и тщательно обдумывала, как тебя убить, Паукогубица, – сказала Мия. – Мне казалось, было бы поэтично прикончить каждого шахида его же искусством. Сталь для Солиса. Отрава для тебя. Но потом я решила, что вы слишком опасны, чтобы страдать подобной хренью. Но хочу, чтобы ты знала, – я убила тебя первой из уважения. Возможно, это тебя немного утешит?
Паукогубица упала лицом в каменный пол, ее безжизненные глаза остекленели.
– Нет, – вздохнула Мия. – Если подумать, вряд ли это утешит.
Маузер услышал, как где-то в его Зале хлопнула дверь.
Он оторвал взгляд от ловушки с иглой, которую как раз завершал, его гладкий лоб омрачила морщинка. Его мастерская ютилась за одной из множества дверей в Зале Карманов – тихое местечко, где он возился с замками или играл в переодевания. Так уж случилось, что сейчас под его робой скрывалось женское белье – честно говоря, он всегда находил его более удобным.
Маузер встал из-за стола, взял трость и проковылял в Зал. Десятки других дверей вели отсюда в его гардеробные, хранилища или просто в никуда. Вдоль стен стояли длинные столы, заваленные разной всячиной: безделушками, висячими замками и отмычками. Свет из синих витражных окон падал на гранитный пол и отражался в темных глазах поджидающей его девушки.
– Мия… – выдохнул он, и его живот затопил лед.
– Ты помог лишить меня семьи, Маузер. И спустя годы тебе хватает наглости смотреть мне в глаза. Давать мне советы. Делать вид, будто ты мой друг. И откуда только у тебя такие стальные яйца, а?
Рука Маузера медленно опустилась к мечу из ашкахской черностали, который он всегда носил на поясе.
– Ты же понимаешь, что черносталь режет могильную кость?
– И вправду прекрасный меч, шахид, – согласилась девушка. – Ты его выиграл или украл?
Как обычно, губы Маузера расплылись в улыбке – такой лукавой, словно она планировала стащить столовое серебро.
– Всего понемногу.
Мия тоже улыбнулась.
– Тогда лучше не рисковать.
Он не заметил, откуда взялся арбалет, – только что руки девушки были пусты, а через секунду она уже целилась в его грудь. Но даже несмотря на покалеченные ноги, Маузер по-прежнему двигался быстро, как кошки, и когда Мия выстрелила, он откинул трость, схватил меч и вытащил его с ясным звоном, уворачиваясь от болта, стремительно летевшего ему в грудь.
По крайней мере, так он себе все представлял.
Но когда Маузер попытался отойти в сторону, то обнаружил, что его ботинки крепко прилипли к полу. Мужчина с опозданием поднял меч, чтобы защититься от удара, но болт попал в цель, пронзив серую мантию, корсет под ней и грудь.
На его губах лопнул пузырек крови, и он глуповато уставился на тридцать пять сантиметров дерева и стали, застрявших в его левом легком. Услышав, что Мия заряжает арбалет, Маузер поднял взгляд и закряхтел, когда второй болт пронзил ему грудь. Мужчина покачнулся, по-прежнему приклеенный к полу, и наконец упал спиной на каменный пол. Падая, он успел метнуть несколько ножей, но Мия исчезла, перешагнув через тени, и появилась слева от него.
Она наступила на его руку, когда он потянулся к очередному ножу, и приставила перезаряженный арбалет к его паху.
– Попрощайся со своими яйцами, мышка.
Солис открыл глаза, прислушиваясь к песне хора.
Встав с кровати, Достопочтенный Отец умылся и часто заморгал слепыми глазами. Затем взял деревянный меч и начал свою обычную утреннюю разминку. Через полчаса с его тела ручьями стекал пот, а дыхание стало прерывистым. Но губы улыбались песне клинка в воздухе.
Довольный, Солис надел мантию и пояс с ножнами. Его белесые глаза все время оставались открытыми, хоть ничего и не видели. И в то же время видели все и даже больше.
Вскоре прибудут император Скаева и Леди Клинков, так что пора было привести себя в приличный вид. Прогулявшись по длинным темным коридорам, Достопочтенный Отец кивнул Деснице возле купальни и бесшумно вошел в пустую комнату. Расстегнув пояс, Солис, как обычно, сделал глубокий вдох. Провел пальцами по своим драгоценным ножнам. По коже, на которой были вытеснены концентрические кольца, напоминавшие глаза.
