Аалея быстро семенила рядом, поддерживая Леди рукой. Паукогубица шла чуть помедленнее, явно разрываясь между желанием отомстить Корвере и спасти собственную шкуру. Но Друзилла знала, что союзники Корвере уже пробрались в гору, и вела их эта предательская сука Ярнхайм. Если они первыми доберутся до Адоная, ее единственный путь к отступлению будет перекрыт. И поэтмоу Леди Клинков стремглав бежала по закручивающейся тьме – так быстро, как только позволяли ее старые ноги.
– Куда мы идем? – пыхтя, поинтересовалась Аалея.
– К вещателю.
– Мы сбежим? – возмущенно спросила Паукогубица.
– Мы
Она слышала впереди шаги императорских стражей и Скаевы, быстро спускающихся по винтовой лестнице. Мимо Леди и шахидов промчались верные Десницы, возвращаясь к конюшне с луками и клинками в руках. За ними следовали юные аколиты – последние новобранцы и вторая линия защиты, – крича Леди Клинков, чтобы она бежала,
Церковный хор неожиданно зазвучал громче, в его песне слышался слабый намек на тревогу. Друзилла жадно втягивала воздух, давно отвыкнув от бега, во рту было сухо, как в пустыне.
«Как до этого дошло?»
Она упустила Скаеву из виду, но прекрасно знала, что император тоже направится к покоям Адоная. К единственному выходу, который у него остался, чтобы покинуть эту бойню.
«Но все это какая-то бессмыслица».
Друзилла прочла «Хроники Неночи» от корки до корки и ничего не оставила на волю случая. Они должны были застать Корвере и ее союзников врасплох – в книге нигде не упоминалось, что в фургоне девушки будет бочка с аркимической солью, или что она будет готова к ловушке.
С тех пор, как Друзилла узнала об участии близнецов в заговоре, Адонай и Мариэль были не в силах предупредить Мию. У Меркурио и Элиуса вообще не было никакой возможности даже
Вдалеке раздавался лязг металла – гладиаты Корвере сомкнулись в смертельном танце с защитой горы. Друзилла слышала крики Ярнхайм. Приказы Сидония. Сердце женщины бешено колотилось о грудную клетку. Дыхание опаляло легкие. Аалея помогала ей идти, ее длинные темные волосы прилипли к потной коже. Паукогубица отставала все сильнее и сильнее. Друзилла полностью потеряла из виду охрану Скаевы. Ее колени ныли. Старые кости скрипели при каждом шаге.
Леди Клинков осознала, что она слишком стара для этого. Слишком устала. Вот к чему привели ее долгие годы службы Матери. Лидер Церкви, которая рассыпалась на куски. Госпожа Духовенства, которое раскромсали на части. Все замыслы, убийства, деньги… И этим все закончится? Ее зарежет чудовище, которое она же и создала?
Они добежали до Зала Надгробных Речей. Над ними возвышалась статуя Наи. Под ними были вырезаны имена мертвых. Повсюду – безымянные могилы. Звон стали и крики боли звучали все ближе. Друзилла поняла, что где-то там во тьме Паукогубица полностью от них отстала. Что теперь они с Аалеей остались одни.
Почти.
– Так и думал, что вы пойдете этой дорогой.
Ахнув, Друзилла рывком заставила Аалею остановиться. Перед ними стоял Меркурио в своей темной мантии, перекрывая выход из зала. Его голубые глаза смягчились от жалости. В правой руке он сжимал лекарскую костепилку, окрашенную алым.
– Ты всегда была человеком привычки, Зилла.
– Ты… – выдохнула Леди Клинков.
– Я, – кивнул старик.
– Но твое сердце…
Меркурио грустно улыбнулся, похлопав по костлявой груди.
– Я хороший лжец. До твоего уровня, конечно, не дотягиваю. Но, с другой стороны, сомневаюсь, что на это вообще кто-то способен.
–
Но Меркурио медленно покачал головой.
– Я к этому мало причастен. По правде говоря, вся заслуга принадлежит Элиусу. Третья книга была его идеей. Но он рассказал мне о своих намерениях только после того, как написал ее.
Сердце Друзиллы екнуло в сморщенной груди.
Грязными от
«О, Богиня…»
Черная Мать, как она могла быть так слепа?
Все прошло, как и было спланировано.
Как
«Старый, предательский сукин сын…»
– Дай нам пройти, Меркурио, – прошипела Леди Клинков.
– Ты же знаешь, что я не могу, Зилла.
Та достала один из отравленных ножей из рукава.
– Тогда ты умрешь на месте.
Епископ Годсгрейва не шелохнулся. Просто смотрел на Друзиллу, держа в руке эту окровавленную костепилку, а затем заглянул ей за плечо, и в его глазах отразилась странная грусть.
– Не обо мне тебе нужно беспокоиться.
