Темный рассвет полностью

Леди Клинков стиснула зубы, ее сердцебиение участилось. Она подумала о своей дочери, сыне, внуках. Голубые глаза округлились от страха.

– Пожалуйста, – прошептала она.

Меркурио лишь покачал головой.

– Прости, милая.

Она услышала, как в зал входят Эшлин Ярнхайм и мертвый двеймерец. Позади них шли гладиаты Корвере – Сидоний с пылающей солнцесталью и запыхавшаяся Мечница. Их квартет был забрызган багряными каплями, с клинков стекала кровь последователей Церкви. Полностью и бесповоротно уничтоженной.

Старик взглянул на Богиню над ними и вздохнул.

– Не знаю, что она с тобой сделает, Зилла. Вряд ли в ней еще осталось милосердие. Но на твоем месте я бы опустил эту отравленную свинорезку и приготовился кидаться к ногам Мии и молить о пощаде.

Друзилла посмотрела на Аалею. На Ярнхайм и остальных окровавленных врагов позади. На старика впереди, на Богиню над ней и на Церковь, рассыпающуюся вокруг. Хор пел свой призрачный гимн за витражной тьмой.

Женщина тяжко вздохнула.

– Отличный ход, милый.

И, низко наклонившись, положила свой нож на пол.

– Не бойся, малец. Дядя Мясник тебя защитит.

Йоннен сидел на лестнице конюшни, упираясь подбородком в колени, его кожу покрывал пепел. Мясник стоял над ним и наблюдал за западным выходом. Наив стояла на восточной лестнице с мечом в руках. Ступеньки были испачканы кровью и усеяны трупами. От обугленных тюков с сеном и сгоревших верблюдов валил дым. Не считая призрачного хора, в задымленной конюшне царила полная тишина.

Мальчик слышал звуки битвы в горе, но они постепенно затихали. Защитники Церкви попались на уловку Мии и были полностью разгромлены. Он знал, что где-то там наверху его сестра, как ищейка, вела охоту во тьме. Рубя все на своем пути в погоне за их отцом.

– Битва затихает, – крикнула Наив с лестницы. – Победа не за горами.

– Наша или их? – поинтересовался Мясник.

Наив задумалась на секунду, наклонив голову. Ее улыбка скрывалась за тканью, но мальчик все равно услышал ее в голосе женщины.

– Наша.

Эклипс вернулась в тень Йоннена, так что мальчик не боялся. Однако его сердце все равно ныло при мысли о том, что могло происходить в недрах горы. По правде говоря, несмотря на все мастерство Мии, Йоннен не верил, что ее план сработаету. Их отец преодолевал все препятствия. Всех врагов. Побеждал в игре, где проиграть – значит умереть, и все его соперники уже гнили в могилах. В глазах Йоннена Юлий Скаева был бессмертным.

Несомненно, он был тяжелым человеком. Не жестоким, ни в коем случае. Но твердым, как сталь. Беспощадным, как море. Никогда не спешил с похвалой и не упускал случая упрекнуть, воспитывая из своего сына мужчину, который однажды сможет править империей. Но отец с самого начала дал четко понять – несмотря на его происхождение, трон Йоннен должен заслужить.

Мальчик усердно учился. Без устали стремился произвести впечатление. Любовь его матери оставалась неизменной, но именно желание услышать похвалу от отца заставляло его двигаться дальше. Единственное, чего он хотел, это чтобы отец им гордился. Поскольку в Юлии Скаеве – народном сенаторе, консуле и императоре, – он видел мужчину, которым сам мечтал однажды стать.

Пока не встретил Мию.

Сестру, которую он никогда не знал. О которой ему даже не рассказывали. Поначалу Йоннен считал ее лгуньей. Змеей и воровкой. Но Юлий Скаева вырастил не глупца, и никакой самообман в мире не мог скрыть правду в словах его сестры. Тьма в них взывала друг к другу. Их теневую связь было невозможно отрицать. Без сомнений, они были родственниками. И она была дочерью своего отца.

В последние перемены он даже начал думать о себе как о Йоннене, а не Люцие. Но мальчик скучал по семье. Чувствовал себя потерянным и одиноким. Эклипс облегчала его ношу, но ему не было легко. Он чувствовал себя крошечным человечком в мире, который внезапно сильно увеличился.

– Как звали твоего сына, Мясник? – спросил Йоннен.

Лиизианец опустил на него взгляд, на его побитом лице появилась маленькая морщинка.

– А?

– Ты сказал Мие, что у тебя был сын. Как его звали?

Бывший гладиат вновь посмотрел на лестницу. Крепче обхватил меч. Стиснул челюсти. Мальчик услышал шепот в своей тени:

– …Йоннен, возможно, Мясник не хочет об этом говорить…

Йоннен поджал губы. Лиизианец был бандитом, невоспитанным мужланом и свиньей. Но у него было золотое сердце, и он всегда был добр к Йоннену. Мальчик не хотел ранить его чувства.

– Прости, Мясник, – тихо сказал он.

– Якомо, – пробормотал мужчина. – Его звали Якомо. Почему ты спрашиваешь?

– Ты… – Йоннен облизнул губы, пытаясь подобрать слова. – Ты когда-нибудь лгал ему?

– Иногда, – вздохнул Мясник.

– Почему?

Мужчина провел рукой по черному ежику волос. Звуки битвы наверху почти стихли. Он ответил не сразу.

– Быть родителем нелегко. Мы должны научить своих детей правде о мире, чтобы они смогли в нем выжить. Но часть этой правды меняет тебя безвозвратно. А ни один родитель не хочет, чтобы его ребенок менялся.

– И поэтому вы врете нам?