Мать моргнула бесконечно черными глазами. В них бурлила невероятная ярость. На секунду образ Алинне Корвере задрожал, будто не мог больше удерживать свою форму, и в это мгновение Мия увидела, что скрывалось за ним. Чудовище, которое она видела в книгах в детстве – ужас, о котором вещало духовенство Аа со своих кафедр. Не Мать Ночи и даже не Леди Благословенного Убийства. А бесшумную пустоту между звездами. Бесконечную черноту в конце жизни.
Пасть.
С щупальцами, глазами, когтями и распахнутыми слюнявыми ртами. Широкая, как бесконечность. Черная, как вечность. Но дрожь прекратилась, тьма отступила, и девушка вновь смотрела на лицо своей матери. Тонкие черные губы. Твердые черные глаза. Лицо Алинне Корвере – женщины, которая отчитывала ее в детстве, отправляла в кровать без ужина, велела ей никогда не отводить взгляд, никогда не бояться и никогда не забывать.
– Ты оставишь мир в руках тирана? – спросила Богиня.
– Нет. Я убью тирана. Но я не смогу это сделать, если я буду мертва.
Мать нахмурилась.
– Я говорю не о твоем жалком императоре. Я говорю о Все…
– Я знаю, о ком вы говорите. – Мия уперлась руками в бока. – Слушайте, мне жаль. Я понимаю, что Аа ужасно поступил с вами и вашим сыном. Но не могла бы ваша ебнутая семейка сама разобраться со своим дерьмом? У меня и со своей семьей проблем по горло.
Образ Матери вновь покрылся рябью, звезды на ее платье замерцали от возмущения.
– Это важнее твоих ничтожных смертных проблем, дитя.
– Ну, очень жаль, что вам нужны мы, ничтожные смертные, чтобы исправить все за вас.
– Я – богиня. До света, до жизни, была лишь тьма. Я – начало и конец. Я – первое божество. И я не потерплю отказа.
– Не хочу вас оскорбить, но я вас не боюсь. Вам потребовались годы и все ваши силы, чтобы всучить гребаную книгу в мои руки и проникнуть в мои сны. Вам нечем мне угрожать. Придется меня убедить.
– Это твоя судь…
– Избавьте меня от этого, – девушка подняла руку. – Я не рабыня вашего предназначения. Я иду по собственной дороге. Совершаю собственные ошибки. Возможно, эта одна из них. Но она принадлежит мне. Потому что это мой гребаный выбор. Моя жизнь. Моя судьба.
Голос Матери наполнился печалью и злостью.
– Тогда ты такая же эгоистичная, как Клео.
Девушка шагнула вперед и всмотрелась в эти пылающие глаза.
– Я думала, что всю жизнь буду одна. Думала, что никогда не обрету счастье. Что ж, теперь оно у меня есть, и я хочу его сохранить. Если это эгоизм, то я буду эгоистичной. По крайней мере, тогда в моей жизни будет любовь. И идите вы на хрен со своими попытками лишить меня ее.
Облик Наи вновь задрожал, под поверхностью промелькнул истинный ужас ее сущности. Чернота ее платья стала такой насыщенной, что Мия боялась упасть в нее и утонуть.
– Ты смеешь так со мной разговаривать?!
Девушка сцепила зубы, но стояла на своем.
– В этом разница между мной и большинством.
