– Отколь уверенность такая? – спросил Адонай.
– Я чувствую, – ответила Мия ледяным, мертвым голосом. – Так же отчетливо, как пол под своими ногами. Скаева поглотил божью кровь, которая стеклась под Годсгрейвом. Вобрал в себя осколки Анаиса, находившиеся под городом.
–
– Тогда пускай себе гниет, – прорычал Сидоний.
Мия посмотрела на Трика пустыми и черными глазами, затягиваясь сигариллой.
– Ты говорил, что пруд под Годсгрейвом создан из кусочков Луны, которые хотели только уничтожать. Что это вся его ярость, вся его ненависть, брошенная разлагаться в темноте. Как думаешь, что теперь произойдет, когда ими обладает самый могущественный человек во всей Итрее?
–
Мия провела рукой по волосам. Пустота в ее груди наполнялась сигарилловым дымом и гулом от красного вина.
– У него мой брат, – сказала она. – Я должна найти Клео.
Меркурио нахмурился.
– Скаеве больше некуда бежать и не за кем прятаться. У нас есть колдун. Пара гладиатов. Два лучших ассасина в республике и, кажется, бессмертный юноша. Мы можем просто отправиться в Годсгрейв и убить его в его же доме.
Сидоний кивнул.
– Как по мне, этот план лучше твоего самоубийства…
– Согласна, – поддакнула Мечница.
Мия посмотрела на собравшихся и медленно покачала головой.
– Теперь Скаева вне вашей досягаемости, – пробормотала она. – Вы не можете мне помочь.
– Ты этого не знаешь, вороненок, – возразил Меркурио. – Мы даже не
В ответ Мия просто вытянула руку. Чернота вокруг них задрожала, тьма зашевелилась. Девушка опустила подбородок, закрыла покрасневшие глаза, и ее волосы разметались, как от порыва ветра. А затем медленно согнула пальцы.
Сидоний выругался. У Меркурио перехватило дыхание, а Адонай что-то пробормотал на древнеашкахском. Теневые щупальцы обвили вокруг пояса и ног всех, кто был в комнате. Мия пошевелила пальцами, как кукловод, и каждый из ее союзников или выругался или изумленно ахнул, когда их мягко подняли в воздух.
– В ту истинотьму, когда мне было четырнадцать, я превратила Философский Камень в руины. Пересекла Годсгрейв в мгновение ока, разрезала когорты люминатов на кусочки мечами из ожившей тьмы и стерла статую Аа у Гранд Базилики в щебень. И все это с
Тьма вздохнула, и Мия вновь раскрыла ладонь. Медленно, как падающие пушинки, ее друзья благополучно приземлились на пол.
Она посмотрела на бывшего наставника.
– У него Йоннен, Меркурио.
– Мы все еще можем его вернуть, все еще мо…
– Теперь Скаева сильнее меня. Сильнее нас всех. А с наступлением истинотьмы он станет еще сильнее. – Мия покачала головой и глубоко затянулась сига: иллой. – Мне нужно уравнять чаши весов. И есть только одно место, где можно найти подобную мощь.
В читальне воцарилась ледяная тишина, пока Сидоний не прочистил горло;
– Ворона… – он показал на «Хроники Неночи». – Ты читала их?
Мия окинула книги презрительным взглядом.
– Только дрочилы читают собственные биографии, Сид. Особенно, если в них есть сноски.
– На первой странице… Там написано, чем закончится твоя история.
Мия затянулась и выдохнула облачко серого дыма.
– Ладно, валяй, – наконец вздохнула она.
– Ты обратишь республику в прах, – сказал Сид.
– Пустишь Годсгрейв ко дну моря, – добавила Мечница.
– Я слышу «но» в конце, – заметила Мия.
– Ты умрешь, – выпалил Меркурио.
Мия посмотрела на своего наставника. На мужчину, который ее вырастил. Который дал ей крышу над головой, подарил свою любовь, смех и все остальное, что у нее отняли. Заметила, как в его глазах блестят слезы. И услышала голос отца в своей голове.
«
– Ты умрешь, Мия, – повторил Меркурио.
Казалось, она молчала целую вечность. Глядя на книги внизу, на черные ряды полок. Все те жизни. Все те истории. Повести о храбрости и любви, о добре, восторжествовавшем над злом, о радости и счастливой и долгой жизни. Но на самом деле жизнь не такая, верно? Она подумала о голубых глазах, похожих на небеса, опаленные солнцами, о губах, которых больше никогда не вкусит, и…
– Ну, я хоть убью его? – тихо спросила Мия. – Скаеву?
Меркурио посмотрел на книги в руках Сида. И покачал головой.
– Там не сказано.
– Что ж… Значит, у нас еще осталась некая неопределенность, да?
Ее бывший учитель прищурился.
