Дарган невольно осадил коня… Слабая надежда, что сектанты сами повернут назад, и стычки удастся избежать, заставила его опустить меч.
Неожиданно вперед метнулась Тейра.
– Стойте! – Она встала перед конем Даргана, как будто собиралась заслонить и коня, и всадника своим тонким телом.– Стойте! – Она подняла руку, и Дарган на миг подумал, что девушка – очень сильная волшебница, и сейчас она швырнет ком белого или синего пламени и испепелит весь отряд. В Алкмааре никогда не знаешь, на что способен первый встречный, порой тщедушный старичок может уничтожить целый легион.
Но Тейра просто подняла руку.
– Нам совсем не нужно драться! – сказала она чистым сильным голосом.– Мы не враги.
– Разве? – отозвался из-за ряда козлоголовых демонолог.
– Да, мы не враги,– продолжала Тейра.– Мы – жители Алкмаара, но разве сейчас Бетрезен воюет с нашим королевством?
– Алкмаара больше нет. Он исчез. Пустые дома засыпает песок,– произнес демонолог нараспев, как заклинание.– Отныне все алкмаарцы служат Мортис. А Мортис нам враг.
– Нет, не все, мы не служим! – гордо заявила Тейра.– Мы покинули армию нежити, и воля безмясой для нас больше ничего не значит. Клянусь духами предков, да будут они к нам благосклонны!
Кажется, это известие изумило демонолога. Несколько минут он стоял молча. Сектанты тоже не двигались. Лишь один оглянулся, будто спрашивал – ну, что делать-то?
– Посмотрите! – продолжала Тейра.– Это же конь рыцаря смерти. Но восседает на нем обычный воин. Воин, который совсем не похож на остальную нежить из армии Мортис. Разве вам не кажется это странным? А я? Я вообще живая девушка. И в моих жилах течет алая живая кровь.
Бешеный, будто в подтверждение ее слов, заржал.
– Значит, вы неправильная нежить? – Демонолог отодвинул посохом одного из троицы сектантов и выступил вперед.
– Можно сказать и так.– Тейра вдруг улыбнулась.– Если считать, что живой – это неправильный мертвец.
– Клянусь Бетрезеном, нам повезло! – воскликнул демонолог и неожиданно хлопнул себя ладонью по ляжке.
– А нам? – спросил Дарган.
– Вам тоже, ребята. Потому что, если вы – неправильная нежить, то мы – неправильные проклятые.
– Разве такие бывают? – не поверил Дарган.– Или вас неправильно прокляли?
– Можно сказать и так,– повторил демонолог слова Тейры и неожиданно подмигнул девчонке.– Меня не всегда звали Идразель, и я не всегда служил Бетрезену. Когда-то я был эльфом, но темный ангел Бетрезен поработил мой разум, хотя и не до конца. Я был вынужден следовать за его Легионами и повиноваться его приказам. Разве я похож на проклятого? – Идразель снял шляпу, и длинные черные волосы хлынули на плечи. Острые эльфийские уши, длинное тонкое лицо, синие, нестерпимо синие глаза… Дарган редко встречался с эльфами, но, пожалуй, готов был поверить, что в жилах этого проклятого течет древняя кровь.– Но однажды во время битвы я сумел превозмочь волю Падшего и бежал.
Даргану показалось, что демонолог просто-напросто рассказывает алкмаарцу его собственную историю. Это зачаровывало.
– Неужели тебе удалось обмануть демонов? – спросил Дарган с сомнением.
– Если алкмаарец обманул Мортис, почему бы эльфу не обмануть Великого герцога Преисподней? Добро пожаловать на встречу дезертиров.
Идразель рассмеялся. Его смех был серебристым смехом эльфа – тут уж никак не спутаешь. Дарган улыбнулся в ответ.
– А еще говорят, что никто не может обмануть Великого герцога! – воскликнула Тейра.
– Кто говорит! – высокомерный взгляд синих глаз заставил дерзкую девицу замолчать.
– И что ты намерен теперь делать, беглый эльф? – спросил Дарган.
– У меня есть одна-единственная мечта – полностью освободиться от власти Бетрезена.
– А у меня – от власти Мортис. Помечтаем вместе?
– Лучше вместе осуществим мечты,– голос Идразеля сделался вкрадчив, текуч, как вода в весеннем ручье. Он посмотрел на козлоголовых сектантов, снисходительно фыркнул: – К ним это не относится – они давно ни о чем не мечтают – только повинуются.
– Я вновь оживу? – спросил Дарган.
– Для этого нужно очень-очень много магии…
– Ты знаешь, как это сделать?
– Конечно, знаю! – Идразель снисходительно улыбнулся.– Я же сказал, что прежде был эльфом. А нам открыты многие древние тайны, ибо мы были созданы самыми первыми – гораздо раньше гномов и уж тем более, раньше людей. Если люди и гномы оживляют в своих храмах, то почему бы эльфам не проделывать это в глубине своего леса?
– Я слишком давно умер. Магия Мортис коснулась моего тела, не забрав душу. Ведь даже Бетрезен не знает, как вернуть себе жизнь.
– Бетрезен так долго горел в адском пламени, что многое позабыл,– Идразель говорил о своем прежнем господине без всякого почтения.– К тому же он просто не может вырваться из Преисподней – ему не пролезть в щель, из которой выползают демоны. Надо расширить проход, чтобы он вылез, а само оживление будет делом техники.
Да, самоуверенности этому эльфу было не занимать!
– А Галлеан?
