Кайя изумленно открыла рот, словно не веря в то, что кто-то осмелился сказать ей такое. Потом она двинулась на Сабина, ее глаза угрожающе сверкали, ногти удлинились, острые зубы блеснули на солнце.
— Я сейчас сверну тебе шею, демон.
— Давай, — сказал он и, поддразнивая, махнул рукой.
И вдруг пронзительный вопль сорвался с губ милой маленькой Гвен.
И Сабин, и Кайя застыли на месте. Даже Талия и Бьянка перестали драться, они, как по команде, обернулись, глядя на Гвен, а та съежилась, не сводя глаз со своей рыжей сестры. Белки ее глаз вдруг почернели.
— Ты что, шутишь? — выдохнула Кайя. — Кажется, она собирается на меня напасть. Что я ей сделала?
— Угрожала ее мужчине, — холодно сказала Талия. — Ты же понимаешь. Надеюсь, она разорвет тебя до самого позвоночника.
Ее мужчина. От этих слов Сабин напрягся, и это смутило его. Он не мог позволить ей причинить вред сестре. Гвен никогда не простит себе этого. Очень медленно он приблизился к ней.
— Гвен, ты сейчас успокоишься. Поняла?
Она оскалилась и чуть не прокусила ему подбородок. Только быстрая реакция спасла его от серьезной раны.
— Гвендолин. Это было не очень-то любезно с твоей стороны. Мне тоже укусить тебя?
— Да.
Ну вот, теперь он стал тверже камня.
— Ну, если ты не успокоишься, у меня не останется чем тебя кусать.
Каким-то образом ему удалось достучаться до нее. Она облизнула губы, радужки вернули первоначальный цвет, тело выпрямилось. Охваченная нервной дрожью, Гвен пошатнулась. Сабин не касался ее, пока не время. В противном случае он не смог бы устоять, а они были тут не одни.
Гвен втянула воздух через нос.
— Простите, — дрогнувшим голосом произнесла она, напомнив ему о том, что случилось в пирамиде. — Простите, я не хотела… я не должна была… я кого-то ранила?
Она посмотрела на Сабина глазами полными слез, глазами золотыми, как солнце, и серыми, как грозовая туча.
— Нет.
— Я… я пойду в свою комнату. Я…
— Ты останешься здесь и будешь со мной бороться.
— Что? — Она в шоке отступила назад. — О чем ты говоришь? Я думала, ты хотел, чтобы я успокоилась.
— Да, но ненадолго. — Он стянул рубашку через голову и бросил ее на землю. Ее взгляд тут же устремился на его татуировку. — Мы будем бороться. Тебе нельзя никого ранить, кроме меня.
— Я бы лучше полюбовалась твоей татуировкой, — хрипло ответила она. — В душе я не успела ее коснуться, а так об этом мечтала.
Боже милостивый. Да она флиртует с ним. Вместо того чтобы наброситься на нее, как ему хотелось, он заставил себя нанести ей удар ногой, подсекая лодыжки и опрокидывая ее на землю.
— Урок первый. Отвлечешься, и тебя убьют.
Из полуоткрытых губ вырвался вздох, она посмотрела на него, в ее глазах он увидел недоверие… даже… обиду.
Боги. Он правда это сделал?
«Не поддавайся жалости, придурок. Обращайся с ней как с Камео. Как с ее сестрами. Как с любой другой женщиной».
«Она тебя возненавидит. Она…»
«Ни слова больше».
«Но…»
«Заткнись!»
— Ты подставил мне подножку.
— Да.
И он сделает гораздо больше до того, как они закончат. Так надо. Сабин не мог проявить милосердие. Иначе она никогда не научится. Никогда не будет в безопасности.
К счастью, ее сестры держались от них на расстоянии и не пытались его остановить.
— Вставай. — Сабин протянул Гвен руку, и она схватилась за нее. Но он не помог ей подняться. Резко дернул к себе, прижал руки к бокам. — Урок второй. Противник не окажет тебе помощь. Он может притвориться, но ты никогда, ни в коем случае не должна ему доверять.
— Ладно. Теперь отпусти меня.
Гвен начала отбиваться, и Сабин отпустил ее. Она снова упала на землю, но тут же снова вскочила, сверкая глазами.
— Ты же меня убьешь!
— Как драматично. Соберись. Ты же не человек. И ты можешь справиться со всем, что я собираюсь сделать. В глубине души ты это тоже понимаешь.
— Увидим, — проворчала она.
Сабин тренировал ее целый час. Рукопашный бой, метание кинжалов. Надо отдать Гвен должное, она не жаловалась и не просила пощады. Несколько раз поморщилась, один раз закричала, дважды он думал, что она сейчас расплачется. В его груди поселилась глухая ноющая боль, он осознал вдруг, что отступает, сражается не в полную силу.
Так же, как Кайя.
Слабак. Вот он кто. Позорит себя и своих людей. Сабин готов был остановить схватку, чего никогда раньше не делал. Поступи он так, и станет всеобщим посмешищем.
Владыки, гарпии, Уильям, Эшлин, Анья и Даника с жадным интересом наблюдали за ними. Одни швыряли в них попкорн. Другие делали ставки на победителя. Уильям клеился к сестрам Гвен. Бедняжка дрожала, наносила робкие удары. В настоящем бою она не продержится и пяти минут.
— Ты даже не дотронулась до меня, — рявкнул он. — Давай же. Заставь меня попотеть. Я на тебя наступаю, а ты это терпишь. Позволяешь мне. Чуть ли не радуешься.
— Заткнись! — Пот струился по ее лицу, рубашка прилипла к груди. — Я вовсе не радуюсь, я тебя ненавижу.
Все, кого он учил, рано или поздно говорили то же самое, но только сейчас эти слова причинили ему боль.
