— Тогда почему ты не сдаешься? Почему продолжаешь это делать? Почему пытаешься научиться драться? — спросил он, снова легко опрокидывая ее на землю. Он хотел, чтобы она объяснила, в первую очередь самой себе, почему заставляет себя бороться. Может, это ее мотивирует. — Тебя могут ранить. Я. Охотники.
Гвен упала, но тут же вскочила, сплевывая грязь. Ее с ног до головы покрывали ссадины и синяки. Джинсы были разодраны.
— Охотники заслужили смерть. — Она замерла, тяжело дыша. — К тому же я серьезно пострадала, но выжила и исцелилась.
Благодаря его крови. Он дал свою кровь женщине и пережил ни с чем не сравнимое возбуждение. Он хотел дать ей еще, всю свою кровь до капли. Это желание росло с каждым часом.
Сабин провел рукой по лицу, стирая грязь.
— Это не работает. — Гвен не сможет долго продержаться, а он не знал, сколько сил у нее осталось. — Нужно попробовать что-то другое.
— Единственное, что мы еще не сделали, — не выпустили мою гарпию на свободу. Но ты можешь пожалеть об этом. Она просто мечтает дорваться до тебя, — сказала Гвен, и в ее голосе звучало удовольствие.
Его глаза расширились. Ну конечно.
— Ты права. Если ты собираешься драться с охотниками, — а Сабин не был уверен, что позволит ей участвовать в сражении; «погоди-ка, откуда взялась эта мысль?» — тебе придется научиться быстро призывать гарпию. Значит, тебе надо призвать ее сейчас и тренироваться вместе с ней.
Гвен побледнела и покачала головой:
— Я всего лишь дразнила тебя, пыталась тебя напугать. Я говорила не всерьез.
— Тебе следует хорошенько подумать, демон, — сказала Бьянка, отбрасывая через плечо свои черные волосы. — Она еще не научилась контролировать гарпию. Разозлишь ее, и она тебя сожрет.
Сабин повернулся к Гвен боком. В глубине души он надеялся, что она сейчас нападет на него, это значило бы, что Гвен усвоила его уроки. Напасть, когда противник отвлекся. Но она не сделала этого. Слишком добросердечная.
— А ты? Ты научилась ее контролировать?
Губы Бьянки изогнулись в улыбке.
— Да, только у меня это заняло лет двадцать, но вообще-то я люблю свою темную половину. А вот Гвен она никогда не нравилась.
Отлично. В этот момент он понял, что не может уехать в Чикаго и оставить Гвен в крепости, даже если ее будут охранять две сестры. Если она случайно потеряет контроль над своей гарпией, может причинить вред воинам, оставшимся здесь. Он был единственным, кто способен ее успокоить. Но можно ли взять ее с собой и оставить где-то, когда он отправится в бой? Одну? Без защиты?
Дерьмо. Придется остаться здесь с ней.
К его удивлению, это решение вызвало у него не раздражение, а облегчение.
— Как же ты научилась? — спросил он у Бьянки.
— Практика. Угрызения совести. — Последние слова она произнесла с ноткой грусти. Наверное, убила людей, которых любила. Этого-то и боялась Гвен.
Он посмотрел на девушку.
— Придется пройти с тобой ускоренный курс обучения. Так что выпускай гарпию. Мы с ней поиграем.
— Нет. — Она замотала головой, даже отступила от него, вытянув руки, чтобы удержать его на расстоянии. — Нет, ни за что.
Очень хорошо. Он сжал зубы.
«Это ради ее же блага. Сделай это. Ты должен. — Сабин глубоко вздохнул. — Демон, фас!»
Обретя свободу, демон тут же взялся за дело.
«Вчера он прижимал к кровати твою сестру. Она такая красивая, такая сильная. Наверное, он хотел, чтобы ты никогда не проснулась. Не жалеет ли он теперь, что напоил тебя своей кровью, чтобы вернуть тебе силы? Интересно, представляет ли он Кайю в своей постели, думает ли о ее волосах, рассыпавшихся по его бедрам, о том, как она доводит его до экстаза? Может, именно поэтому он так давит на тебя, хочет, чтобы ты оставила его, ушла, чтобы он мог заняться твоей сестрой. Или он надеется, что ты устанешь и не сможешь помешать ему подвалить к ней? Сегодня. На всю ночь».
Только что Гвен была перед ним, а в следующую секунду схватила его, взмыла с ним в воздух, пролетела над лесом. Ему показалось, что прошла целая вечность. Наконец она отшвырнула его, и он так сильно ударился спиной о дерево, что у него перехватило дыхание.
Гвен оскалилась, когти рвали на нем брюки. Он схватил Гвен за плечи, то ли для того, чтобы оттолкнуть, то ли для того, чтобы притянуть ближе. Она превратилась в гарпию, ее глаза обрели цвет ночного неба, волосы встали дыбом.
— Гвен. Мы должны вернуться к крепости.
— Не двигайся! — пронзительно закричала она и вонзила зубы в его шею, так что он не мог пошевелиться даже ради спасения своей жизни. — Ты мой! Мой!
Мысли Гвен неслись бурным потоком. Беспорядочные, темные. Прошлой ночью она изо всех сил противилась притягательности Сабина, он ведь и сам не хотел ее. Спал рядом, его лимонно-мятный аромат вливался в нее, она чувствовала тепло его тела. В ее ушах звучало его хриплое дыхание, тело отзывалось на каждое его движение, кожа жаждала прикосновений… Но он так и не ответил на этот молчаливый призыв. А Гвен уже не могла игнорировать его.
