Теперь, когда я сама переживала это, я осознавала, что значит испытывать чувство близости к живой природе, быть единым целым с ней. Быть колдуньей.
Я распахнула глаза, изумленно уставившись на Скотта.
— Это так… необычно. Словно весь мир с тобой заодно. Но как такое возможно? Я же не колдунья.
— Если поверить, все может быть, — ответил парень. — Это необычный дуб, ему насчитывают тысячу лет, он, оказывается, теска голубому дубу, росшему тут давно неподалеку.
— Голубой дуб… — растянуто протянула я. — Жаль, что его больше нет.
— Но есть в этом и польза: больше не будет кровопролития за его жизненную силу.
— Из-за чего он сгорел? — я села на качели, оттолкнулась и взмыла кверху. Тросы недовольно заскрипели.
— Никто точно не знает. Отец прибыл сюда и основал Бенд с другими представителями семей-основателей после его уничтожения. Если верить слухам, его спалили салемские ведьмы, будучи уверенными, что так голубой дуб не использует ни одна из сторон в своих коварных целях.
— Отчего вампиры, ведьмы и оборотни постоянно враждуют между собой? Неужели вы не можете найти компромисс?
— На сегодняшний день Царство переживает смутные времена. Законы Братства постоянно нарушаются, оттого зреет недовольство между сторонами. Каждое сообщество хочет править нашим миром, все чаще стали происходить столкновения между расами, а все из-за того, что многие недовольны нынешним правителем. Многие строят козни, и, похоже, война между расами неизбежна.
— Ты полагаешь, что вскоре начнется война?
— Может, в таких тихих городках, как Бенд, не чувствуется скорое предшествие битв, но в Городе Теней — столице нашего мира — приближение войны ощущается всеми, — вздохнул Роберт. — Я боюсь, что невинные люди могут пострадать от вечной вражды. Вампиры и оборотни враждуют с незапамятных времен, несметное число невиновных душ было погублено из-за их благородства и эгоизма, и никто не желал подписать мир, вот отчего мы страдаем веками и страдают другие. Разумеется, в далеком прошлом они жили в согласии и радости, однако это было очень давно и ныне не те времена.
— Выходит, все чрезвычайно плохо, — подвела я итог. — Если война неизбежна, ты будешь в ней участвовать?
Роберт пожал плечами:
— Может быть, однако трудно что-либо предпринять, когда толком ничего не знаешь.
Я вспомнила видение, в котором город горел, вампиры убивали людей, и вдруг представила эту войну.
— Ты бы хотела стать вампиром? Жить вечно? — внезапно спросил Скотт после минуты молчанья.
— Нет, — твердо ответила я, нисколько не сомневаясь.
— И почему?
— Быть может, потому, что все люди, которые мне дороги, через пару десятилетий умрут, и жизнь потеряет смысл. Быть может, я боюсь, что изменюсь и в жизни не стану прежней. А быть может, боюсь будущего, не хочу знать, что случится через двадцать лет, через сто, хочу жить настоящим.
В уголках губ Скотта появились ямочки — очевидно, его порадовал мой ответ. Он поднял голову к небу, посмотрев на возрастающую луну.
— Пора возвращаться, — решил Скотт, помогая мне ступить на твердую почву.
Не став тратить время на обратную долгую и утомительную прогулку по лесу, Роберт подхватил меня и со всей скоростью бросился бежать в сторону поместья. Когда мы прибыли, начало смеркаться. Стефани расставляла басистые молочные свечи, а Элеонор зажигала их. Адам и Альваро проверяли костер, чтобы в случаи чего он не разрушился и ненароком не прибил кого-нибудь. Габриэля не было видно, но зато Брайан уже таскал сухие сучья и палки, кидая их на костер.
— И все-таки мне как-то не по себе, — прижавшись теснее к Роберту, сказала я.
— Если хочешь, я могу отвести тебя домой, — предложил Скотт. — Ты не обязана принимать в этом участие.
— Нет, не надо. Я не хочу обижать твоих родителей своими капризами.
— Они не обидятся, если мы уйдем и…
— Ты обязан участвовать в церемонии, — перебила я его, — это твой долг. — Я помолчала, собираясь с мыслями, потом закончила: — Хорошо, я приму участие в ритуале.
— Уверена? — Роберт недоверчиво посмотрел на меня.
— Уверена.
Взявшись за руки, мы зашагали к Скоттам. На лужайку неровными полосами ложились тени грядущей ночи, и если бы не горящие по периметру факелы и свечи, поляна бы давно уже лежала во тьме. Молочная луна висела под головами, чуть затрагивая верхушки елей. Элеонор оторвалась от сортировки пучков трав и подошла к нам.
— Нам нужны еще свечи, — объявила она. — Роберт, не сходишь за ними?
— А где они? — крикнул Роберт, потому что Элеонор уже была на другом краю лужайки.
— В подвале дома посмотри, или же они в коробках на третьем этаже! — отозвалась Элеонор.
— Пошли, — сказал Роберт, и мы направились в сторону особняка.
