Необыкновенно белоснежное женственное платье без рукавов с V-образным вырезом горловины сзади и спереди. Талия украшена очаровательным декоративным элементом. Юбка коктейльного платья двухслойная, что придает ей особую легкость и воздушность, декорирована оборкой. Приталенный силуэт выгодно подчеркивает фигуру.
Я крутилась в нем двадцать минут и пришла к выводу, что платьице сгодится — оно было жемчужиной гардероба. Далее нанесла на лицо немного макияжа, закрутила плойкой волосы так, чтобы они вились исключительно на концах, всунула ноги в эффектные фиолетовые туфли, подобрала к ним соответствующие серьги и была такова.
Я еду к Скоттам.
Это был важный момент. Я впервые знакомлюсь с семьей парня, моего первого парня, к тому же этот парень — вампир.
Сигнал с улицы вывел меня из оцепенения. Я подошла к окну, убрала штору… Он стоял там, маша мне рукой. Я слабо улыбнулась и помахала ему в ответ, затем в последний раз бросила на себя взгляд в зеркало и спустилась к нему.
— Готова?
— А меня не съедят?
Он рассмеялся.
— Мы не кусаемся… если сама не попросишь, — пошутил парень.
Я оттолкнула его:
— Да ну тебя! — и залезла в салон.
Дом Роберта, насколько я знала, находился за городом, это показалось мне странным. Хотя чего странного? Скотты и Оуэны хотят сохранить в секрете, кто они на самом деле, поэтому и скрываются от людей. Роберт повернул направо, и «ниссан» плавно понесся в противоположную сторону от центрального выхода из города — на юго-запад, близ Каскадных гор. По мере того как мы удалялись от города все дальше и дальше, окружающий лес густел, а асфальтовая дорога сменялась обычным лесным путем, покрытым слоем сосновых игл и опавшей прошлогодней листвой. Отчетливо слышался шум текущей воды — недалеко река Дешют.
Роберт еще несколько раз повернул и въехал в старые чугунные ворота, украшенные искусной резьбой, по обе стороны которых тянулся не менее древний каменный забор, увитый умирающими лианами и мхом высотой не выше человеческого пояса. Мы помчались по прямой дороге, взвивая в воздух листья могучих дубов, что, как отцы склонялись над придорожным путем, едва пуская солнечный свет. И тут я его увидела: огромный особняк 1710 года постройки. Вокруг дома посажены цветы. Чего тут только не росло: осенние ирисы, кусты роз, клематис, пышные лилии и множество других очень странных растений. К особняку вокруг аккуратно подстриженного газона вели две дорожки, уложенные камнем .
Роберт остановил автомобиль у центральной двери и помог выбраться из машины. У меня в сию секунду предательски затряслись коленки, я предприняла попытку их угомонить, да это не так-то просто, как кажется.
— Все нормально?
— Да, дай минутку, — попросила я. — Я просто волнуюсь. А если я не понравлюсь?
Вечернюю тишь пронзил искренний смех Скотта. Я обвиняюще покосилась на него.
— И что тут смешного? Я в первый раз еду на ужин к семье парня, и, естественно, мне хочется произвести впечатления.
— Прости, — сказал Роберт, по-прежнему улыбаясь.
Я обвела глазами территорию дома.
— Так много растений…
— Это колдовские травы, — пояснил парень, — некоторые из них. Они нужны для экспериментов Стефани и Элеонор.
Я кивнула. Роберт говорил, что Элеонор обучает Стефани колдовству.
Постояв некоторое время на месте, Роберт крепко сжал мою ладонь, и мы не торопясь взошли на ступени, ведущие на крыльцо дома с развевающимися на ветерке портьерами и подвешенными к потолку кашпо. С каждым шагом сердце билось громче в груди, ладони становились потными, их то и дело надо было обтирать об платье.
Однако мы не стали входить через парадный вход, а обошли дом. За зданием находился просторный двор, намного больше, чем центральная лужайка, также ухоженно подстриженный и плотно защищенный смешанным лесом. Я увидела накрытые столы с едой на любой вкус, у которых суетились Стефани и Адам, и еще… Недалеко от них был выложен костер приличных размеров, настоящий костер из сухих массивных бревен. От костра тянулись нарисованные чем-то восемь белых полос, соединенные еще и между собой; на каждой пересеченной полосе лежала большая, удобная подушка, и так как скрещений имелось в наличии восемь, то и подушек насчитывалось равное количество.
— Стэффи! — позвал Скотт.
Девушка обернула на голос.
— Вы пришли! — она, и глазом я моргнуть не успела, проворно очутилась подле нас. — Скоро начнем. — Потом заключила меня в объятья. — Добро пожаловать, Челси! Я так рада, что ты приехала! Надеюсь, вечер тебе понравится.
Стефани, она же Стэффи, как любит называть ее брат, оказалась не ядовитой змеей, а всего-навсего девушкой с непростым характером. Сегодня свои темные волосы она закрутила плойкой, надела бриджи оттенка охры, просторную майку с кардиганом и плетеные босоножки на каблучке; зелёные глаза подчеркнула несильно яркой подводкой.
— Салют! — крикнул Адам с того конца лужайки, помахав мне рукой: в другой держал четыре стула сразу, насаженные друг на друга.
Я застенчиво улыбнулась, а он продолжил свою работу.
— О, Челси!
