Но вроде обошлось, по крайней мере, утром мне претензий не предъявили. И опять дорога. На такой скорости много не поговоришь. В общем, скучно. И муторно. И ощущение, что мы не успеваем. А быстрее уже никак. Курц так вообще испереживался весь. Второй день дороги остался позади. Короткая передышка на ночь и затемно мы снова в пути.
Вот сегодня мне что-то не по себе, но ничего конкретного сказать не могу. Поделилась тревогой с Курцем. Тот пожал плечами и попросил, как только почувствую что-то определенное, тут же его предупредить.
Это случилось ближе к полудню. На меня накатило как тогда, в Проклятом лесу. Только вот предупредить я толком не успела.
Со своим предупреждением я опоздала. Сразу же на нас кинулись, но я толком ничего не рассмотрела. Курц меня откинул с такой силой, что я влетела в придорожные кусты и так головой припечаталсь к дереву, что у меня перед глазами потемнело и все поплыло.
От дороги летели приглушенный шумом в ушах крики, стуки, звон. Внутренний голос надрывался: 'Чего ты тут разлеглась?! Там Курца убивают! А ну давай вставай!'
С горем пополам поднялась, потрясла головой, пытаясь сориентироваться. А похоже Курц и сам справился. На дороге семь тел, еще дергающихся, но уже неживых. В восьмого следопыт только что всадил кинжал. Так что у девятого, последнего на дороге, шансов нет.
Но почему же тревога не отпускает. Что? Где? Оборачиваюсь. И события пошли покадрово. Недалеко от меня за кустами стоял десятый. Миг. Я рассмотрела оружие, кажется арбалет, три стрелы и палец на спуске. Миг. Курц всаживает меч в девятого. Миг. Спуск нажат. Миг. Стрелы одна за другой срываются со своего места. Миг. Курц оборачивается. Миг. Ловит стрелы: две руками, одну грудью. Миг. Десятый опуская арбалет с ласковой улыбкой оборачивается ко мне. В моей душе атомной бомбой взрывается ненависть. Миг. Я шагаю к нему, поднимая правую руку. Когти становятся длиннее. Миг. Его горло расцветает красным. Кровь обжигает мои пальцы. Миг. Десятый и Курц почти одновременно опускаются на землю. Миг. Я прыгаю к следопыту. И время вернулось в норму.
Мой принц умирал. Своим непонятным чувством я ощущала это очень четко, словно что-то осязаемое стремительно покидало его тело. Такое же улетучивающее я слышала от десятого, чтоб ему на том свете вечно гореть. Ну почему я утратила способность лечить? А утратила ли? Я почувствовала, как пустота исчезает, заполняемая чем-то исходящим от десятого, чем-то, что я словно пылесос поглощала. И да, теперь я могу, я сумею, главное не терять времени.
Стрела глубоко ушла. Ухватиться почти не за что. Когда-то я читала, что стрелы нельзя резко вытаскивать, наконечник может остаться в теле. Какой она длины? Хватит ли ее? Просовываю руку Курцу под спину: когти легко разрывают куртку, кольчугу, рубашку. Ударом вгоняю стрелу в грудь до конца, кажется, я сломала ему позвоночник. Есть. Наконечник вышел. Одним движением поднимаю почти невесомое тело и вытаскиваю со спины стрелу. Курц, ты потерпи еще чуть-чуть, дай мне еще немножко времени, только не умирай, мертвого мне не вылечить, не вернуть. Руки тут же легли на страшную рану. Знакомое мягкое свечение. Я успела.
О, Единый Творец, в каких бы мирах как бы Тебя не называли, что же я за монстр такой!
