Темный целитель. Книга 1 полностью

Вот зараза, как же голова болит. И вообще плохо и муторно. Хочется выть на луну и биться головой о стену. Вдруг на груди словно солнышко заплясало. Опустила глаза. Мой камешек. Взяла его в руку. Странно, он прямо на глазах изменил цвет. Да, вот сейчас я знаю, почему тебя называют Солнечное пламя. Только так. От него исходило тепло и покой, охватившие меня всю без остатка. Словно мама обняла. Я вздохнула. Знаешь, милый, а ты прав, я слишком заморочилась. Конец света не случился. За свои поступки буду отвечать перед Всевышним, когда время придет. А сейчас буду жить как смогу. И не надо тыкать меня носом в демона, что мне делать решу сама. Амулет согласно минул и снова стал сине-зеленым с перламутровым отливом.

Я махнула рукой на демонические сложности. Все по мере поступления. А то мои мысли в такие дебри зайдут, что ни в жисть оттуда не выберутся. Как говорила незабвенная Скарлетт: 'Я подумаю об этом завтра'.

За дверью скрипнула половица, и я сказала:

— Входи, Курц.

Терять утром время на поиски телепортациониста не хотелось. К тому же меня интересовали последние новости. И то, и другое удалось узнать без особого труда у Орва, местного следопыта.

Каррера, к счастью, в ближайшее время не собиралась покидать город из-за намечающегося юбилея у городского главы. Так что возможно уже завтра мы доберемся до Кравера. А вот новости не радовали: войска Осты уже стоят лагерем в полудне пути от границы, также как и войска Саргота. Спешная мобилизация продолжается. Но толку с новобранцев будет мало. А основные военные силы, насколько мне известно, примерно равны. На что рассчитывает Рундал Останский, не понятно. Как не понятна и причина нападения. Да, особо дружественными отношения между странами никогда не были, но за последнее время никаких острых конфликтов не возникало.

Размышляя об этом, вернулся в таверну. Конни не спала, а сидела на подоконнике, подставив лицо звездному свету.

— Входи, Курц.

Ее лицо озарила грустная улыбка.

— Ты так ничего и не поел? Налетай, — она кивнула на стол, где стояла одна не тронутая тарелка с остывшим мясом и лежала половина каравая. Три остальные отнюдь не маленькие порции исчезли в известном направлении — и куда в нее столько влазит?

Глядя на звезды, она тихо спросила:

— Курц, а как люди, тебя не знающие, сразу определяют, что ты следопыт? У тебя что, на лбу написано?

Я чуть не подавился:

— Вообще-то так и есть.

На меня уставились удивленные глаза:

— В смысле?

О, мне еще так много надо узнать об этом мире. Оказывается у Курца в самом буквальном смысле его профнаправленность на лбу написана. Точнее нацарапана. Я ведь же отмечала, что шрамов на нем много. А несколько, как выяснилось, были оставлены специально. Когда следопыт оканчивает обучение, мастер-учитель наносит ему три отметины: у брови, на виске и вертикально у глаза. А новоиспеченный следопыт должен сам втереть в них какой-то препарат (очень болезненный между прочим), во-первых не дающий шрамам рассосаться, во-вторых, делающих их заметными при специальном магическом исследовании, в-третьих, не дающим их подделать (состав этой жидкости хранится в строжайшей тайне), но главное, наделяющим следопыта еще более улучшенными характеристиками тела.