После такого демарша Поттер шатался по коридорам Хогвартса несколько потерянно. Главный вопрос, который занимал его, звучал как «И вот что это такое было?» — имея в виду и произошедшее в прихожей Грейнджер, и сказанное там же.
Нет, он легко помнил себя подростком, готовым круглосуточно рассматривать, только рассматривать Чжоу Чанг. Помнил себя юношей, отмечающим победу больше с Джинни в спаленке, чем с Роном за пивом. Помнил себя приличным отцом семейства, с неизъяснимым удовольствием собирающим детей к бабушке.
Но тут было по-другому. И — Поттер чуял печенью — еще продолжится, каких бы моральных петель он бы себе не вязал. Ничего-ничего, скоро война, можно будет отвлечься благородным ремеслом человекоубийства — а там уже мы будем не мальчики, но мужи, и можно будет что-то решать.
Беспокоила последняя фраза милейшей Сьюзи. Гарри прекрасно знал Беллатрикс Лестрейндж — да, на расстоянии заклятия, зато довольно долго. То была дама, смертельно неприятная для своих оппонентов, но беспокоило не это — Гарри очень, очень сильно подозревал, что Волдеморт был от нее не в большем восторге. Поттер вспомнил и валентинки от Джинни на втором курсе, и неотгоняемого Криви — нет, нет и нет, меньше всего ему нужно было превращение своей исторической консультантки в необоримую обожательницу. Меньше всего.
От нее, в конце концов, хотелось совершенно другого — от той нее, какая есть.
И это если забыть обо всем другом, несколько заслонявшем пока Боунс. Сперва близнецы обрели бесконечно озабоченный вид и потребовали от Гарри разговора в следующую среду, предупредив, что речь пойдет о немалых деньгах; на что зеркальным охламонам потребовалось золото, Гарри даже предполагать не хотел.
Потом порадовал «Ежедневный пророк». За ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое некие неустановленные дурни атаковали взрывчатыми заклятиями сразу три заведения в Косом переулке: аптеку Малпеллера и магазины зелий Пиппина и Примпернель. Обошлось без жертв, да и с материальным ущербом — видимо, по криворукости — особенно не вышло, загорелась только аптека. Но сам факт! С предложением обдумать случившееся Гарри уже утром настигла Гермиона.
— Так, ты, случайно, не решил по-тихому заняться и моим планом тоже? — подозрительно поинтересовалась она, оттащив Поттера за объемистую статую Григория Льстивого.
— В каком смысле твоим планом? — спросил Поттер прежде, чем понял, где он в последний раз видел все эти магазинчики. — Так, погоди, то есть все три принадлежат товарищам Фаджа?
— Одному товарищу, — поправила Грейнджер. — Все три магазина управляются концерном зелий Белби. И все три, замечу, в моем списке были.
— Да я помню, Гермиона, помню, — к удовлетворению Грейнджер заявил Гарри. — Но поверь, это не я.
— Что же, — помрачнела она, — если это не твоих и — шире — не наших рук дело, остается только одно. Виноват Волдеморт.
* * *
Вне зависимости от самочувствия Поттера наступило воскресенье, двадцать шестое число. Назавтра каникулы кончались, и доска объявлений уже полнилась вестями: через месяц Гриффиндор играл с Рейвенклоу, а уже через день деканы факультетов жаждали раздать карьерные рекомендации.
Гарри очень, очень сомневался, что Минерва Макгонагалл, трансфигуратор с мировым именем, расскажет ему об Аврорате что-то новое и интересное. У дамы сейчас другие проблемы: из Амбридж директор приблизительно как из Добби тролль, а школа должна работать. Амбридж, конечно, почтит визитом — ну да тем раньше закончим.
Со скуки Гарри даже прочел несколько брошюрок профориентации, параллельно расписывая Рону, где в них брешут. Все до одного упирали на соцпакет, дружный коллектив и столько сапогов, сколько вы сможете съесть, но никто не упоминал, что, например, у ликвидаторов заклятий оторванные ноги считаются профессиональным риском и не оплачиваются, а в отделе Международного магического сотрудничества повышения происходят, только когда кто-то подыхает от старости.
Однако выползти на свет пришлось чуть раньше. Под вечер снова прилетел сыч Скитер — пока он вытягивал из мыши кишки, Гарри прочел краткую записку, на сей раз от его хозяйки.
«Гарри, произошло неописуемое. Срочно будь на Гриммо. Касается «Видящего».
Пришлось, как в светлые и действительно давние времена первого курса, вытрясаться ночью из постели, тащиться под мантией в Выручай-комнату и опять лезть в шкаф.
Скитер ждала его в совещательной комнате, стоя и нервно постукивая по столу свернутым в трубку документом. Кажется, у нее уже обозначился живот, но тут Гарри не был уверен, что не достраивает известное.
— Привет, — улыбнулся он будущей родственнице. — Ну как, договорились с датой?
— Нет еще, — Рита улыбнулась в ответ, положила ладонь на живот. — Зато имя придумали. Правда, только первое.
— Ну?
— Регулус. Сириус мне рассказал ту историю с пещерой и Кричером — знаешь, я всякого повидала, но это правда грустно. Или я сентиментальной стала... нет, вот вредно в нашей работе рожать.
— Нормально, — отмахнулся Поттер, — прочувствованней писать будешь. А что со вторым?
