Если Мыкыч в ком-нибудь нуждался, а тот не выполнял просьбы, достойный сын Кадыра старался очернить нелюбезного человека, и злопамятности Мыкыча в таких случаях не было предела. Если же нуждались в нем, то Мыкыч не только не оказывал помощи, но даже не смотрел на просителя.
За спиной своего расчетливого и жестокого отца сынок никогда не знал ни одной беды, не испытывал ни одной трудности: был Мыкыч подростком - отец платил за него учителю, и тот готовил Мыкыча в сухумскую школу; в школу мальчика приняли на казенный счет, но он, испугавшись премудростей науки, сбежал домой. Так и вырос он прощелыгой, не занимаясь решительно ничем; односельчане говорили, что руки Мыкыча не знают труда. Он бездельничал, придумывал пакости, занимался перепродажами. Когда в Абхазии установилась советская власть, Мыкыч чуть присмирел, но все-таки про себя думал, что новое «не надолго», и поэтому не всегда считал необходимым прятать свои мысли - во всяком случае от односельчан.
Однажды - это было недавно - Мыкыч поехал в Сухуми навестить сестру и зятя. В семье сестры ему обрадовались.
- Как я соскучилась по тебе, пусть я умру! - сказала Ханифа и в знак преданности обошла вокруг брата [13]и поцеловала его.
Они болтали о деревенских и городских новостях. К вечеру сестра приготовила обильный, вкусный ужин, - братец был мастер покушать. Чтобы развеселить Мыкыча, Ханифа пригласила двух соседок. Одна играла на гитаре, другая пела, а Мыкыч отпускал любезности. Девушки бились об заклад, кто больше выпьет. Мыкыч объявил себя толумбашем и провозглашал остроумные тосты, осушая стаканы до дна; он захмелел и, когда все захлопали в ладоши, вскочил и пустился в пляс, неуклюже подпрыгивая.
Неожиданно постучали. Ханифа открыла дверь. На пороге стоял Темыр, держа за руку мальчика:
- Можно войти?
Ханифа не очень обрадовалась приходу Темыра и неохотно приоткрыла дверь.
- Войдите.
Темыр увидел сидящих за столом и сказал, обернувшись к Ханифе:
- Простите! Мы, кажется, не вовремя?…
Ханифа косо посмотрела на ноги гостей: она хотела сказать, чтобы они вытерли ноги о лежавший у порога половичок, но Темыр с мальчиком уже вошли в комнату. Темыра неприятно поразило то, что он увидел, а пьяное, разгоряченное лицо Мыкыча показалось таким противным, что Темыр отшатнулся, будто кто-то ударил его.
Махмет, муж Ханифы, недавно присоединившийся к пиршеству, первым поднялся, а вслед за ним слегка привстал и Мыкыч, только что севший в мягкое полукресло.
- Садитесь, пожалуйста. Зачем встаете! - заставил себя сказать Темыр.
Раздраженный его появлением, Мыкыч поплотнее уселся в полукресло и несколько раз вызывающе взглянул на Темыра исподлобья; он был доволен тем, что сестра в замешательстве забыла пригласить гостей к столу.
Темыр прошел мимо стола и сел на мягкий диван: его молодой товарищ уселся рядом. Они понимали, что нарушили хмельное веселье, но не укоряли себя за это. Наконец Махмет спохватился:
- Не присядете ли к столу?
Темыр ответил:
- Спасибо, мы ели.
Не обращая внимания на пришедших, девушки бесцеремонно продолжали петь и смеяться и забрасывали шутками Мыкыча, по Мыкыч уже не отвечал им, как прежде, неуклюжими любезностями и не был так безмятежно весел.
Девушки переглянулись, одна шепнула что-то подруге, они попрощались и вышли.
Некоторое время оставшиеся сидели молча, испытывая неловкость. Темыр взглянул на стены, на стол, уставленный бутылками, и вздохнул:
- Да падет на меня ваша болезнь, Махмет. Мы пришли к вам по одному делу. Этот мальчик - мой родственник. Его старший брат Хиндыг тяжело занемог и лежит в больнице. Об этом знает и уважаемый Мыкыч. В прошлом году ты, Махмет, остался должен Хиндыгу за перевозку табака тридцать рублей, - так говорит мальчик. Мы встретились на базаре, и он просил меня зайти к тебе. Ты видишь, он совсем ребенок и в Сухуми, вероятно, первый раз в жизни. Прошу, уплати ему.
Мальчик старался не оглядываться по сторонам и пристально, горящими глазами разглядывал льва, вытканного на стенном ковре. Когда Темыр умолк, мальчик украдкой взглянул на Махмета и на Мыкыча - сейчас он получит деньги… Мыкыч, хмельной, притворяясь глубоко задумавшимся, облокотился на стол и картинно подпер висок рукою. Рукав его архалука задевал стакан, и ровная поверхность вина дрожала.
Маленький спутник Темыра боялся, что сейчас прольется вино; он робел и никак не мог объяснить себе хмурое молчание Мыкыча.
«Ведь он из наших мест и знает меня, - думал мальчик, - почему же он молчит?»
Ханифа и ее муж не знали, что между Мыкычем и Темыром - ссора. Но сейчас они почувствовали это, а тут еще такой неприятный разговор о деньгах!
- Видишь ли, - неторопливо заговорил Мыкыч - я что-то не могу вспомнить об этом долге. - Отставив стакан с вином, Мыкыч заговорил еще медленнее: - Когда же возили табак? Какой табак?! - Он скосил глаза в сторону мальчика и важно спросил его: - Может быть, ты поможешь мне и напомнишь, о каком табаке идет речь и когда возили?
Темыр взглянул на мальчика. Мальчик, краснея, посмотрел на вышитого льва и нерешительно пробормотал:
- Кажется, весною…
