От очага шел сильный, пахучий жар. Миха пододвинулся к тахте, прислонился к ней спиной, не сводя пристального взгляда с Темыра. Он понимал, - товарища гнетет большое горе. Правда, Миха всегда знал, что Темыр горюет по убитому брату. Но Миха, признаться, не мог понять, отчего неизменно угрюм, а сегодня даже печален его друг.
- Мужчины с домашней работой не в ладу, а одиночество так же украшает человека, как пепел очаг.
Темыр не отозвался на эти слова: он сидел неподвижно, глядя на огонь, и Миха заговорил настоятельней.
- Нет, серьезно, тебя пора женить, Темыр.
Темыр сдержанно ответил:
- Да пошлет тебе бог здоровья, - кто же отдаст за меня девушку, Миха? Ты видишь, я сижу на пустом месте, гол как сокол, ничего нет у меня - ни хвоста, ни головы.
- Что значит «ни хвоста, ни головы»? Вероятно, брат, ты слишком разборчив. Девушек немало.
- Не знаю! Только жениться не собираюсь.
Темыр встал и мрачно отошел к столику у стены.
«Что бы сказать ему такое, что развеселило бы его?» - подумал Миха.
Он повернулся к Темыру и негромко засмеялся.
- Не правда ли, дочь Ахмата, Зина, и дочь Сакута, Такуна, - превосходные девушки?
- Что ж, пусть и превосходные, и даже прекрасные, - отозвался Темыр, доставая из деревянного бочонка муку.
- Такуна хороша, но дочь Ахмата - само совершенство, - улыбаясь, говорил Миха. - Не поймешь, что лучше: красота лица или фигуры, а может, характер. Изящна и легка, как тутовый лист.
Темыр водил пальцами по муке и отмалчивался.
- Просто прелесть! Славная девушка! Я от души пожелал бы ее в жены своему близкому.
Темыр подул на муку, он слышал и соглашался, - но ведь все это невозможно для него.
Тут он впервые схитрил перед Михой.
- Разве такая девушка, как Зина, пойдет за меня?
Его голос дрогнул. Миха весело рассмеялся:
- Ох, и хитрюга ты, Темыр! Зина отлично знает, что лучше тебя никого не найдет. И ты все это, братец, только так говоришь. Давай спросим ее, хочешь?
Темыр рисовал пальцами узоры на муке.
- Подумай, а я сам за тебя поговорю.
Рука Темыра выпустила совок, и он ударился о край деревянной миски.
- Ты доброжелатель мой, произнес он, обернувшись к Михе, и прибавил: - но если ты хоть немножко меня уважаешь, никогда об этом не говори.
Он произнес эти слова очень серьезно, сильно изменившись в лице.
Миха озадаченно посмотрел на друга, смолчал и подбросил поленце в огонь под котлом. Вода для мамалыги уже закипала и звучно булькала. Несколько раз растерянно он помешал лопаткой пустую незасыпанную воду и с огорчением подумал, что сказал, вероятно, лишнее.
- Впрочем, ты успеешь жениться; ты молод, и впереди немало хорошего.
Темыр молча постукивал ладонью по ситу, и оно издавало глухой звук. Полузакрыв глаза, Миха сидел молчаливо. Темыр всыпал в котел муку и сварил мамалыгу. Доставая тяжелые простые тарелки, он негромко сказал:
- Я уже примирился с одиночеством, буду один жить и дальше.
- Ну, если так, то так, - односложно отозвался Миха.
Темыр приподнял котел повыше на раскаленном крючке, чтобы не подгорела уже посапывающая мамалыга.
- Недавно я наблюдал нечто удивительное, - заговорил Миха. - Как-то, собираясь в Очамчира, я увидел на шоссе: детишки Чихия гонят свинью. Спросил, куда они ее ведут, и услышал, что Чихия хочет отвезти свинью в Сухуми и ждет машину. Я подумал, ребятишки шутят. «Что это вы, плуты, меня обманываете?» Но тут из зарослей папоротника вышел Чихия и сказал: «А ты думаешь, я ее погоню в Сухуми? Вон сколько теперь ходит машин - взвалю на какую-нибудь из них и отвезу в город».
Темыр слушал, понимая, что Миха его отвлекает от тяжелых мыслей.
- Я им было не поверил, - продолжал Миха. - Еще никогда я не видел, чтобы люди возили свиней на машине. Но, оказывается, те, кто живет у шоссе, уже оценили это удобство. Я хохотал, видя, как Чихия встал посредине шоссе и поднял обе руки навстречу приближающемуся грузовику. И что же? Шофер остановил машину, и Чихия погрузил визжащую свинью и сам забрался в кузов грузовика.
Темыр из вежливости улыбнулся и с трудом заметил:
- Не то, что в машине, Чихия в собственной арбе никогда не сидел.
- Еще бы! - сказал Миха. - Жизнь другая!… Ты знаешь, в Сухуми до советской власти мало абхазцев служило в городе, а теперь, подумай, сколько!
- Конечно, правительство ведь заботится о нас, - отозвался Темыр.
- В ту пору, как вспомню, в нашем селе не было ни одного грамотного человека. Никогда в правлении я не видел даже писаря абхазца. А недавно я подсчитал, - из нашего района в высших школах Москвы, Тбилиси, Сухуми учится больше тридцати человек. Разве это не радует?
- Конечно, - нехотя отозвался Темыр.
- Увидишь, скоро человек с умом будет особенно ценим; в Ткварчели, говорят, начали добывать уголь, а это какое богатство, какой доход для народа!
Ловким движением Темыр снял с очага котел с мамалыгой, придвинул столик; лицо его смягчилось.
Миха счел возможным опять начать атаку.
- Я ведь знаю, у тебя, - ты не скроешь от меня, - есть горе. Да, да, горе.
- Какое может быть у меня горе! - осторожно возразил Темыр. - Если и было горе, то оно все в прошлом.
- Послушай тогда, Темыр, что я тебе скажу.
