…Время было предвечернее.
Хотя уже несколько минут прошло после того, как Темыр закрыл дверь за последним посетителем и никого больше не ждал, он все так же сидел за столом. Все, что надо сделать завтра, было обдумано. Он вышел, запер дверь и остановился на веранде, опершись плечом на некрашеный скрипучий столбик.
На дворе сельсовета ни одного человека. Не слышно смеха шумной молодежи, нет стариков-шутников, произносящих громкие речи, в которых жизненные наблюдения пересыпаны выдумкой. На коновязи сидят галки. Темыру тягостно безлюдье, ему кажется, что кто-то насмешливо нашептывает: «Рабочий день кончился для всех, он кончен и для тебя, - иди и ты в свою хижину».
Темыр махнул рукой, точно в самом деле кто-то шептал, стоя за столбиком веранды.
Сойдя во двор, он пошел вдоль забора, отороченного неистоптанной травой.
«Если тебе, человек, дано звание кандидата партии, - ты должен знать, что делать и среди людей, и дома».
Темыр вышел на шоссе и с завистью посмотрел на лихого всадника, промчавшегося мимо. Перед этим человеком путь прям; как хорошо бы и Темыру видеть перед собою только прямую, короткую дорогу к будущему!
По дороге к Чихия Темыр заглядывал во дворы, мягко освещенные розовыми лучами солнца. Но не этот умиротворяющий свет занимал Темыра. Он разглядывал во дворах сельскохозяйственные орудия единоличников: кривые и немощные сошки, мотыги, которые в соседстве с посохами стариков стояли у дверей, словно дожидаясь терпеливых жилистых рук.
Как стары эти вещи! Они напоминали камни, служившие первой ступенькой в дома; казалось, эти мотыги, сошки подарила человеку, неспособному изобрести ничего лучшего, сама природа.
Но ведь это неправда!…
Кровь прилила к лицу Темыра.
«Погодите, люди, погодите! У нас будет общее хозяйство и мы добьемся зажиточности; у нас будут хорошие плуги, а может, и тракторы, наши желания будут более дерзкими, мысли - гордыми».
Чихия был дома. Темыр пожал его руку.
- Вижу, друг, тебя можно поздравить.
- С чем?
- А ты не знаешь - с чем! Разве эти молодцы не твои ребята?
Трое малышей с боязливым любопытством выглядывали из-за очага.
- Да, - ответил смиренно Чихия. - Они одни - мое богатство, моя жизнь.
- Жизнь надо продолжать, дорогой Чихия, и продолжать как можно лучше!
- Ты говоришь о будущем моих детей, Темыр?
- Именно о нем, друг!
Чихия пожал плечами:
- Я буду биться во что бы то ни стало.
- Биться, конечно, нужно, только не одному, а в обществе друзей, которые тебе помогут. А этот? - Темыр с улыбкой посмотрел на колыбель, в которой жена Чихия качала крошку. - Этому человеку тоже нужна хорошая пища! Тот хлеб, который ты добудешь не кривой сошкой, а добрым плугом, не правда ли?
- Этот маленький, - с покорной улыбкой произнес хозяин, - он тоже, конечно, ждет от отца хлеба, только мы не знаем, какой он еще будет молодец, да падут твои болезни на меня!
- Это будет видно, - ответила мать, размышляя, почему гость заговорил о хлебе и о большом плуге, - ведь ребенок пока довольствуется молоком матери.
Темыр пристально взглянул на женщину и улыбнулся Чихия.
- Я говорю о хлебе. Вот что, друзья. Вам, дорогой брат и милая сестра, известно, что мы очень скоро созовем сход. Так жить нашей деревне дальше нельзя. Поколение сменяется поколением, но мы как жили, так и живем, тесно и бедно.
- Ты думаешь, сход даст богатство?
- Не сход, а колхоз, Чихия. На сходе решим эго дело.
- Я ходил на собрание бедноты, там, действительно, был трудный разговор.
- Трудный? Какое же твое решение, Чихия, решение о твоих четырех малышах?
- Трое, как видишь, Темыр, едят мамалыгу, а четвертый, правду сказать, тоже скоро потребует ее, и поэтому я никак не могу быть против колхоза.
- Ага…
- Погоди, Темыр. Советская власть хороша, но что-то тревожное, да падут твои болезни на меня, говорят о колхозах. Плохое говорит!
- Я знаю, кто так говорит. Это те, у которых сколько угодно хлеба.
- Может быть. Я так думаю, Темыр, что советская власть сделала для нас много хорошего. Она отдала нам земли князей и дворян, помогла получить волов. Но я все-таки не осмелился выступить на собрании за колхоз.
- Что же, твои два вола увезли твой язык, что ли?
Чихия замялся и долго смотрел на мерно качавшуюся зыбку.
- Арсана сказал: если вступлю в колхоз, у меня немедленно отнимут волов.
- Значит, новая жизнь дала тебе волов, и она же отнимет их у тебя? Что-то не то мелет черный язык Арсаны! Стоило ли тебе верить другу Мыкыча!
Чихия только вздохнул, не спуская глаз с люльки.
- Верю в тебя, Темыр, и в Миху верю, как в самого себя, но слухи…
- Должно быть, по слухам тебе и волов дали? Ах друг, друг! Не только волов - машины, тракторы, свои автомобили даст тебе и твоим детям новая жизнь.
- Арсана сбивает с толку, все какое-то новое… не пойму. Прости, своей нерешительностью я заставил тебя прийти ко мне, а у тебя много дел. - Голос Чихия потеплел. - Нет, я больше не стану колебаться, пусть жизнь моих детей и мои надежды перейдут в колхоз.
