- Хоть бы раз увидеть! Где уж тут, боже мой, волы! Кто бы мог подумать, дад, что землю, на которой мы родились, будут обрабатывать по-новому - без волов! Волы не нужны, а что мы сами, люди, будем делать, дад, если машина вспашет землю?
- Работы и для нас хватит.
Вон какой пошел разговор! Темыр и этот человек словно живут на другой земле, где между ними нет крови, а есть только любовь и желание помочь друг другу. Ахмат бормотал:
- Оказывается, все, что болтали, - ложь!
Он продолжал, цокая языком от удивления:
- Бензин… Ну, подумай, дад, у нас в деревне бензин. Значит, жизнь пойдет сытая, а «мое - твое» не будет. Так зачем же эти дураки говорили, что у нас отнимут домашнюю птицу?
Потирая ладони, Темыр усмехнулся:
- Что же, куры сами полетят в колхоз?
- Ты шутишь, Темыр. Ну, а как быть, если правда то, что говорят: все станут жить в одной казарме?
- А ты бы спросил вралей: «Кто будет жить в ваших домах? Черти, что ли?»
- Да, да, говорят так, что мужчины и женщины вместе. Разве это возможно?! И гостей будто нельзя принимать, и самих из колхоза не отпустят в гости.
- Конечно, - насмешливо подхватил Темыр, - а ты помоги им, лгунам, и скажи: между деревнями поставят чугунные стены… - Темыр нахмурился. - А подумал ли ты, что те, кто набивает головы деревенских людей глупостями, - хитрее вас! Подумал ли ты, что те, кто от вас требовал и требует подчинения, боятся самого страшного: вдруг вы перестанете быть бедняками! Что ж станется с Мыкычем и Мурзаканом, если вы не захотите работать на них?
Дзыкур громко рассмеялся.
Ахмат внимательно слушал. Перед ним, как воспоминание о чужой жизни, прошло былое, прошел Мыта. Ахмат вспомнил и Мурзакана. Железный конец посоха ковырял земляной пол, рука старика дрожала. Он крепко на миг сжал веки, а затем, не поднимая глаз, негромко сказал:
- По твоим словам, дад, я понял, - колхоз очень похож на нашу взаимопомощь.
- Похож. Но тут есть и другое, новое - эта взаимопомощь останется навсегда.
Дзыкур приподнялся, его голос был радостен:
- Так бы и объяснил, что колхоз - это взаимопомощь, но только большая. Это хорошо, не правда ли, Ахмат? Скорей соберемся, и пусть сход скажет о колхозе.
Темыр, ободренный своей победой над самим собой, вышел из дома Дзыкура и почувствовал, что в новую жизнь он уже вошел, оставив на пороге тягость неразрешенного. Может быть, он не станет счастливей, но теперь уже знает, как ему быть со своими чувствами. Пусть там, в земле, с костями Мыты покоится и его боль…
В успешном исходе первого собрания крестьян Темыр не сомневался. Через несколько дней он установил предварительные данные по всем хозяйствам, подлежащим обобществлению.
То была новая взаимопомощь!
Пусть крестьяне так для начала понимают новые формы, - настанет время, они лучше поймут новую жизнь.
Темыр созвал общее собрание. На собрании решили организовать колхоз.
Кончена старая жизнь крестьян. Покончил со многим и Темыр.
…Миха сидел под густыми листьями дуба на колодце и задумчиво выписывал ремнем нагайки восьмерки на легкой дорожной пыли. Темыр пошел к нему. Миха сдвинул на затылок куцую сванскую шапочку и встал в знак приветствия.
- Ты никогда не приходил так кстати, - обрадованно сказал он. - Я тебя везде ищу. Завтра на самой заре поедешь в Очамчира: тебя вызывает райком по важному делу. Вот тебе бумага, видишь, она на твое имя.
Вместе с бумагой Миха протянул Темыру нагайку и сказал, что дает ему свою лошадь.
Темыру хотелось знать, зачем его вызывают. Миха знал, но не сказал.
Они пошли к сельсовету, и немного спустя Темыр на ладной тонконогой лошади Михи быстро поехал по берегу реки к себе домой, горя любопытством: в самом деле, зачем он понадобился в Очамчира?
На следующий день поутру Темыр подъехал к райкому. Его встретили приветливо, и многие, вставая из-за столов, крепко и многозначительно пожимали руку. Управделами подошел к Темыру и шутливо - обеими руками положил на стол протокол. Темыр прочитал:
«…Райком постановляет: послать в московский Коммунистический университет трудящихся Востока - в числе направляемых в предстоящем учебном году - проверенного на работе кандидата партии товарища Темыра Тванба».
Темыр ошеломленно смотрел на бумагу. Он не ожидал такой удачи, и казалось, удача смеется над ним: ведь он до самых последних дней думал о том, чтобы взять кровь старого Ахмата. А может быть, ему, действительно, лучше уехать из села? Учеба в Москве, жизнь в большом, далеком городе ему подскажет больше, чем его раздумья в деревенском уединении.
В комнату вошел секретарь райкома.
- А, товарищ Тванба, готовься! Молодец, герой! - и он, задержав в руке пальцы Темыра, обернулся к управляющему делами: - Приготовь бумаги Темыра!
Этот берег с его жизнью и волнениями, с болью и колебаниями, с дорогими могилами и жизнью Зины - скоро отодвинется синими волнами моря.
