И сейчас, в XXI веке, Темза все еще не может полностью освободиться от наследия недавнего прошлого. Даже после дождя умеренной силы в нее попадают неочищенные сточные воды, и в дождливую погоду многие тысячи тонн канализационных стоков и ливневых вод направляются в реку от насосных станций в Челси, Хаммерсмите и Лотс-Роуд. Только за один летний день 2004 года необычайной силы гроза привела к тому, что в реку вылился миллион тонн канализационных вод, из-за чего погибло более десяти тысяч рыб. Любителям гребли было рекомендовано воздержаться от плавания на четыре дня, а впоследствии перед выходом на реку надежно прикрывать все порезы и царапины. В августе того же года в верховьях Темзы в нее попало 5 млн тонн стоков. С начала 2001 по конец 2004 года в реку в общей сложности было слито примерно 240 млн кубометров неочищенных сточных вод. В результате зазвучали призывы к сооружению в Лондоне нового перехватывающего коллектора. Река никогда не будет совершенно чистой.
С незапамятных времен река была для людей важнейшим средством пропитания. В Средние века в Темзе водилось огромное количество рыбы: “усач, камбала, плотва, елец, щука, линь, и прочая, и прочая”. В громадных количествах собирали моллюсков, “иначе называемых креветками”. Распространенной пищей, судя по всему, были угри, и существовали особые названия для шести их разновидностей. Но ловили и пескаря, и кефаль, и лосося, и корюшку, и треску, и окуня, и морскую камбалу, и морской язык, и хека. Все эти породы встречаются в Темзе и сейчас. Однако другие средневековые рыбные разновидности (в том числе минога, осетр, палтус и скумбрия) стали ныне крайне редки.
В XIII и XIV веках на острове Кэнви был участок, где шла разделка рыбы. В XVI столетии Уильям Гаррисон вопрошал:
Что мне сказать о жирной и вкусной лососине, которую сей поток предоставляет нам каждодневно и в таком количестве (после того как проходит пора корюшки), что ни одна река Европы не способна ее превзойти? Какое, помимо того, изобилие усача, форели, голавля, окуня, корюшки, леща, плотвы, ельца, пескаря, камбалы, креветок и прочего!.. сия знаменитая река обыкновенно ни в чем не испытывает недостатка, и чем более из нее убывает в одно время, тем более прибывает в другое.
Он осуждает, однако, “ненасытную алчность рыболовов” и восклицает: “О если бы сия река хоть на один год могла быть избавлена от сетей и тому подобного! Но, увы, тогда многие бедные люди разорились бы вконец”.
В XVIII веке Уильям Мейтленд с восторгом распространялся о рыбных богатствах Темзы:
…только лишь эта река питает их и растит. Как хороша ее лососина! Какая отменная и крупная камбала, корюшка, форель, хариус [далее идет продолжение пространного перечня]… (всего и не перечислишь) ловится выше Лондонского моста!.. И вдобавок как много других пород морской рыбы… к тому же несколько пород съедобных моллюсков… вылавливается ниже моста, даже в пределах юрисдикции Сити!
Один речной инспектор признал в 1746 году, что “хотя в некоторых наших северных графствах попадается столь же жирный и крупный лосось, как в реке Темзе, такого изысканного вкуса нет больше нигде”.
Многие средневековые рыбаки жили и трудились на берегу Темзы близ Чаринг-Кросса, но по мере того, как эта часть Лондона становилась все более зажиточной и нетерпимой к простонародью, они перебирались на ту сторону реки – в Ламбет, который в XVIII веке слыл грязной рыбацкой деревушкой (и подтверждал это запахом). Кроме того, рыбаки к тому времени заселили большую часть речных берегов в непосредственной близости от лондонских рынков; есть данные, что в 1798 году между Детфордом и Лондонским мостом рыбной ловлей зарабатывало на жизнь около четырехсот семей.
