Развитие шло иной раз хаотически, подчиняясь не столько требованиям общественной пользы, сколько императивам извлечения прибыли. Но такова уж натура города. Такова и натура Темзы на протяжении ее человеческой истории. На первом этапе преобразований возникли дома и сады в Бектоне и в районе Суррейских доков, но вскоре стало ясно, что первостепенную важность имеет сам речной берег. Склады, к примеру, решили переоборудовать под жилье и создать модные “лофты”, для которых близость Темзы играла существенную роль. Вид на реку снова стал интересовать потенциальных жильцов. Поначалу спрос не поспевал за предложением, и на узких обновленных улицах, образованных бывшими складами, улицах, по которым в прошлом ходили большей частью грузчики, было больше агентств недвижимости, чем продовольственных магазинов. В особенно ущемленном положении часто оказывались коренные жители. Среди них возникло активное движение за возможность более прямого участия в разработке планов застройки и развития, и, разумеется, выдвигались требования учесть их нужды, касающиеся в первую очередь работы и жилья. Начался долгий процесс согласования и реконструкции, который еще идет.
Возникновение нового финансового центра в районе, известном ныне под названием Канари-уорф, преобразило социальную и экономическую жизнь этого участка берега. Перемена совпала по времени с “дерегулированием” рынков Сити и получила поэтому символическое значение. Она ускорила развитие системы местных автомагистралей и сети “легкого метро Доклендс”, которая продолжила Юбилейную линию лондонской подземки. Обновились оба берега Темзы. На месте ветхих складов теперь стоят большие жилые дома. В старых каналах, соединявших доки, устроены пристани для яхт. К примеру, док св. Екатерины, располагавшийся чуть ниже Тауэра и закрытый в 1968 году, до реконструкции пребывал в запущенном состоянии, ныне же это новый центр городской жизни с торговыми центрами, жилыми зданиями, пабами и прогулочными аллеями. В каком-то смысле этот речной берег возвращается сейчас к своему старинному состоянию, когда энергия била здесь ключом, когда жители и их дома еще не уступили место портовым сооружениям XIX века.
В 1937 году Управление Лондонского порта представило зрителям фотопанораму Темзы и ее берегов. По сравнению с этими черно-белыми снимками то, что мы видим сегодня, – некий новый мир, возникший на месте старого, мир не обязательно более интересный или более изящный, но несравнимо более яркий и чистый; некоторые здания и городские ориентиры остались как были, но ни дыма, ни копоти больше нет. По реке уже не плывут живописные баржи и буксиры, но сама вода выглядит более свежей и прозрачной. Стало больше зелени, больше открытых мест. Снята серая патина, исчез унылый налет речной жизни. Да, многие новые здания смущают своим видом, нарушают пропорции; многие всего лишь функциональны. Но это только первая стадия процесса, который будет продолжаться и продолжаться. Дух реки присутствует здесь всегда. Просто он является нам в разных обличьях.
Так или иначе, мало-помалу возникают новые архитектурные формы, заимствующие эстетику у самой Темзы. Прибрежные здания всегда в какой-то мере отражали натуру реки, пусть даже хотя бы в том, что в каждом регионе их строили из своих местных материалов. Окрестности Оксфорда, например, изобилуют известняком, Беркшир-Даунз – мелом и кремнем. Однако нынешняя архитектура Темзы отдает дань реке в более прямом смысле. Иные многоквартирные дома – это перестроенные склады, но есть новые здания, сознательно спроектированные похожими на склады начала XIX века. Можно назвать это новоделом, но не исключено, что так выражает себя подлинный “гений места”, в очередной раз изменивший облик. Очертания некоторых домов напоминают корабли, плывущие по волнам. В Ратклиффе, где в прошлом были причалы для беспошлинной торговли, выросли гигантские комплексы, похожие на океанские лайнеры. Джон Утрам, архитектор насосной станции на полуострове Айл-оф-Догс, сказал, что здание, по его замыслу, должно “ассоциироваться с рекой и с ландшафтом, откуда текли ливневые воды”. Рей Моксли, архитектор комплекса Челси-Харбор, заявил, что вдохновлялся “кораблями, башнями, куполами”, которые увековечил Вордсворт в “Сонете, написанном на Вестминстерском мосту”.
