О здешних туманах и хмарях писали еще в древности. Тацит упоминает о них, рассказывая о вторжении Цезаря, и во все последующие века о них говорилось как о чем-то обычном, как о естественном порождении реки. Многие застроенные прибрежные районы – например, Вестминстер и Ламбет – стоят на заболоченной почве, и в них дыхание тумана и сырости более ощутимо, чем на лондонских холмах. Туманы Вестминстера были в свое время знамениты. В некоторые зимы прибрежные лондонские деревья конденсировали столько воды, что около них возникали озерца. Особенно плотные туманы наблюдались в районе устья. В 1807 году в Эссексе один путешественник жаловался на тамошнюю “густую и вонючую хмарь”. Но это была природная хмарь, создаваемая болотами, а не та, которую творит индустрия.
Однако в XIX и XX столетиях речной туман превратился в мглистый, сернистый смог. В конце XIX века Лондонский порт очень часто был окутан этим смогом полностью. Он поглощал доки и причалы, скрывал от глаз суда на великом речном пути. Он приглушал и звуки: пароходные гудки, удары колокола, голоса терялись в его необъятности. Было много случаев, когда пешеходы – и даже лошади с экипажами – падали в реку по той простой причине, что не видели ее среди серых или серо-зеленых завихрений тумана. Этот туман описывает Диккенс в начале “Холодного дома”:
Туман везде. Туман в верховьях Темзы, где он плывет над зелеными островками и лугами; туман в низовьях Темзы, где он, утратив свою чистоту, клубится между лесом мачт и прибрежными отбросами большого (и грязного) города. Туман на Эссекских болотах, туман на Кентских возвышенностях. Туман ползет в камбузы угольных бригов; туман лежит на реях и плывет сквозь снасти больших кораблей; туман оседает на бортах баржей и шлюпок[49].
Можно представить себе саму Темзу как туман. Она не течет, а наплывает клубами. Она медлит в Лондонской долине, как густая хмарь застаивается в низинах. Она состоит из хмари, и все суда на ней тоже. Поистине Темза XIX столетия – река-фантом. И этот фантом просуществовал дольше, чем можно было бы ожидать. Даже в 1960-е годы плотный туман окутывал Темзу в среднем 237 часов в год.
Есть особый ветер – тот, что проносится над рекой. В Лондоне преобладают западные ветры, а на мосту Ватерлоо, кажется, с запада дует постоянно. Но главный ветер Темзы, по-видимому, юго-западный. В этом одна из причин того, что вниз по реке плыть быстрее. В 1710 году немецкий путешественник Ц. К. фон Уффенбах отметил беспрерывный ветер над лондонскими водами, игравший злые шутки с париками. “Зюйд-вест” славился силой и ледяным холодом, хотя зимой с ним соперничал в этом отношении другой ветер – северовосточный. Ветер все приводит в движение – камыш, траву, воду, лебедей, даже коров на прибрежных пастбищах. Он может дуть очень упорно – так, в ноябре 1703 года свирепый шторм продолжался несколько дней и нанес всему, что было на реке, тяжелейший урон. Суда выбрасывало на берег, и между Шадуэллом и Лаймхаусом они валялись кучами; такая судьба постигла каждое второе судно. Погибло пятьсот лодок – одни утонули, другие разбило друг о друга; шестьдесят барок было разрушено, еще шестьдесят пошли ко дну. Людские потери на реке оценить было невозможно, но сообщалось, что на кораблях погибло примерно восемнадцать тысяч человек. Подсчитали, что объем энергии, высвобождаемой во время летней грозы, такой же, как при взрыве атомной бомбы в 110 килотонн, и над рекой эти природные катаклизмы происходят с особой силой.
Где ветер, там, конечно, и дождь. В том, как вода падает в воду, есть для нас что-то специфически умиротворяющее. Смотреть на дождь, поливающий реку, – примерно то же самое, что смотреть на языки пламени внутри общего огня; мы с затаенным удовольствием наблюдаем, как стихийная сила, покинувшая на время родное лоно, возвращается в него, пусть даже Темза кажется из-за дождя встревоженной и неспокойной. Неспокойное движение воды может иметь разные причины. Еще Теофраст в III веке до н. э. заметил, что при обильном дожде к поверхности воды поднимается множество пузырей. Снижение атмосферного давления высвобождает внутренние газы, удерживаемые рекой. И есть еще такое любопытное явление, как водяные вихри. Один обитатель берега Темзы описывает их как “изящных эльфов, пляшущих на широкой, покрытой рябью водной поверхности”. Не исключено, что эти эльфы рождены речной мифологией, хотя в физическом плане это небольшие завихрения или водовороты. Интенсивное изучение пока не приблизило нас к объяснению их природы.
