Драки, очевидно, было не избежать, но всё же, для меня насилие — последнее дело, к которому прибегать нужно лишь в самом крайнем случае, и только тогда, когда надо защищать себя и близких. Я решил попробовать договориться.
— Ребята, не надо, — крепче затянув лямки рюкзачка, и взяв катану за рукоять, сказал я. — Пожалуйста, дайте пройти, а? Сколько вам заплатить?
Отморозки удивленно переглянулись, один из них расхохотался, но мечи пока ещё никто не достал. Это было главным, и единственным, за чем стоило наблюдать. Мой организм был наготове, и стоило кому-то дернуть ладонь в сторону рукояти, я тут же отреагировал бы.
— Мы хотим твою сумку, — сказал он, презрительно взглянув на мои простые мечи. Им, видимо, он ценности не придал, но в данной ситуации я бы их и не отдал. Лишиться оружия сейчас — равносильно подписанию себе смертного приговора. Будь дело обычным, я бы отдал им мечи с деньгами и ушёл, но дело было необычное. Новые мечи всегда можно купить, деньги заработать. Они не стоили риска, которого в моей жизни и так было много, но рюкзак на спине терять нельзя, потому не оставалось ничего, кроме риска. Обидно было подвергать себя опасности быть убитым хулиганами, да ещё и из-за материальных ценностей.
— Могу отдать остальное, но не сумку, — сказал я, покачав головой. В ответ на это отморозок улыбнулся, хитро.
— Валяй, — ответил он. Они стали медленно обступать меня, зажимая в полукруг, насколько позволяла ширина узкой улицы, но пока делали это осторожно.
Тут стало окончательно понятно, что драки не избежать. Этот человек слова не сдержит, и как только я расстанусь с оружием, он нанесет удар в спину. Мне захотелось перехитрить его.
— Ну, — сказал отморозок, — сбрасывай мечи.
— Подойди и возьми, — ухмыльнулся я.
Мне нужно было, что бы он напал. Не его прихвостни, а именно он. Если имеешь дело с толпой, сначала нужно постараться нейтрализовать лидера, и сделать это нужно до того, как окажешься в окружении.
— Мразь! — крикнул он, со звоном доставая меч. Сработало. Он рассчитывал на мою сдачу, но мне удалось разозлить его резким изменением решения. — Убить!
Как и ожидалось, на рога он полез первым, и лег так же, быстрее остальных. Выхватив два клинка из ножен, я обернул их тупой стороной к врагам, что бы никого не убивать, или хотя бы постараться не убивать. Отморозок наносил размашистый удар, но я парировал его, тяжело обрушив тупую сторону клинка на ключицу отморозка. Взвизгнув, он схватился за неё, выронив меч, и после этого боевой дух остальных явно упал. Они стали более осторожными и скованными в движениях. В отличии от моих, их клинки были обращены ко мне острой стороной, из-за чего на пощаду можно было не рассчитывать.
Они пытались окружить меня, но я махал клинками по их флангам, чтобы не дать зажать себя. С каждым ударом мне удавалось сильнее сгрудить их вместе, и как только они оказались рядом друг с другом достаточно близко, я стал разить их со всей силы.
Двоих удалось отключить сразу, они даже не пискнули, но другим двум вырваться удалось, и они значительно увеличили дистанцию. «Сейчас набросятся» — предположил я. Так и случилось.
Они занесли мечи над головами, и кинулись на меня с воинственными криками, грозясь порубить на кусочки. Когда они подбежали, я отскочил в сторону, крепко ударив одного из нападавших мечом по ноге. Удар получился такой силы, что мне показалось, я слышал хрустнувшую кость. Моя цель завыла от боли, рухнув на одно колено и используя меч как опору, став преградой между мной и вторым.
Вели они себя топорно, деревянно, словно неумелые манекены, решившие взять в руки мечи. Было видно, что никто из них не относился ни к какой из школ, по крайней мере, если судить по мастерству. Клинки у них были скорее как средство устрашения и расправы над беззащитными, за которого, похоже, приняли и меня. Я ведь был один.
Мне было тяжело устоять перед соблазном перерубить их, как свиней, но они, всё же, люди, потому, я решил, что лучше пусть полиция делает свою работу.
Второй поступил ну очень непредсказуемо, и начало его атаки смогло повергнуть меня в замешательство. Странно изогнувшись назад, описывая телом полукруг, он затем резко сделал выпад вперед, делая длинный колющий удар. Мне едва удалось отскочить, и даже показалось, что острие коснулось моего плеча.
Второй стал жертвой собственной атаки. Выпад-то он сделал, но ещё нужно время разогнуться. Разогнуться он не успел, потому что я дал ему коленом по лицу, пока он пытался выпрямиться. Идиот. Он повалился без сознания, сморщив лицо.
— Паскуда! — сдавленно прошипел первый, держась за поломанную ногу.
— Заткнись, — рукоятью меча я поразил его в нос, и он молча отключился, шлепнувшись на асфальт. Я надеялся, что не убил его, хотя, теперь их жизни меня не так сильно волновали, как в начале. — Сказал бы спасибо, что я не отрезал твою культю.
Поместив мечи обратно в ножны, я почесал затылок. Вышло скучнее, чем ожидал.
