Она, похоже, решила, что число погибших среди гражданских умышленно скрывают, дабы не подорвать репутацию мечников. А что она ещё могла иметь ввиду? Больше ничего. Любая вещь, относящаяся к Всесильным, вызывает у Хели ненависть, и меня не удивило то, что она так же настроена против мечников. Для неё это вполне нормально.
— Безупречно работает дезинформация, — парировала Хеля. — Ты хоть раз видел смерть гражданского от рук тени? Лично я нет.
— А вот я, — начал я, думая, что наверняка вспомню случай, но таковой не нашелся. — Ну и зачем, по твоему, это? Делать им нечего?
Увидев моё замешательство, Хеля ухмыльнулась, вскинув бровь.
— Вот и я про то, — она отвернулась к компьютеру. — Не знаю, но выясню.
Мир рухнул, стянувшись до Хели, которая, свернувшись в клубочек, болезненно всхлипывала лёжа на сыром бетоне. Сердце защемило, и так усердно стучало, что вот-вот должно было выпрыгнуть из меня. Мне не хотелось верить, что Хеля умрёт спустя считанные минуты, я отказывался от этих мыслей. Но реальность распорядилась по другому, заставляя меня чувствовать, как любимую покидают жизненные силы.
Забыв про Рю, стоявшего рядом, и про Ичинару, я кинулся к Хеле. «Мастер Рю, зачем вы её убили? За что? Она же ваша внучка». Мне с трудом верилось, что Рю был способен пойти на такое ради того, что бы угодить Всесильным.
— Хеля! — я свалился перед ней на колени, приподняв одной рукой. Открыв чакру света, я создал в свободной ладони светящийся сгусток, который прислонил к кровоточащей ране Хели. Помогало это едва, и кровь не останавливалась.
Я ощутил себя настолько беспомощным, настолько зависимым от обстоятельств, что стало невыносимо грустно. Можно было снять с себя ответственность в таком случае, можно было сказать, что я уже не мог остановить необратимое. Я смотрел в её блестящие от слёз голубые глаза, сам начиная плакать. «Не умирай!» — подумал я обреченно, надеясь, что кто-то услышит мои мысли, отмотает время назад, и заставит Рю передумать.
Крепко держа её заспину, я не переставал останавливать кровь, и надеялся, что рана затянется, но нет. Если бы Хелю пронзила тень, то мне бы удалось, но рану от селидиевого клинка залатать невозможно. Даже светлая энергия не могла сотворить невозможного.
Мир перед глазами размылся.
— Рэн, — она улыбнулась, и в груди потеплело. Она нежно коснулась моего лица.
Зажмурил глаза, ощутив на губах соленый привкус своего горя, и стал качать головой. «Это не правда, Хеля, милая, — думал я, — я отказываюсь это принимать». Хеля прокашлялась, вздрогнула, и я тут же вцепился в неё крепче. Я ладонью чувствовал биение её сердца, слабнущее с каждой секундой.
— Хеля! — крикнул я. — Держись, Хеля!
Как мне её спасти?
Западный район наверняка отрезали от Купола, как отмирающую конечность, из-за которой риску заражения подвергался весь организм. Все сбежали, и госпитали наверняка не работали.
Тук-тук. Сократилось её сердце, но уже более протяжно. Хеля умирала.
— Мастер Рю, — прошептал я, с надежной подняв заплаканные глаза. Мне виделся лишь его размытый силуэт. — Помогите мне! Ей! Умоляю!
— В её душе зло, Рэн, — ответил Рю. — Ей нельзя жить.
Дождь усиливался, и спустя мгновение он полил почти непроглядной стеной. Мой мозг просто отказывался принимать его слова, как правду. Хеля хотела помочь теням пробиться под Купол, но это не значило, что её за это можно убить. Это не значило, что сейчас её нужно бросить умирать мучительной смертью. Она плакала тихо, не навзрыд, даже не просила спасти, что с её стороны было очень мужественно. Хеля снова вздрогнула, кашлянув, и я усилил поток целебного света, идущий через ладонь.
Не помогало.
Тук — тук. Большая пауза между ударами.
Тук. Протяжный удар, похожий на звук отслужившего свой срок механизма. Он повторялся в моём воображении.
— Я люблю тебя, Рэн, — сказала она сдавленно, и когда мой взгляд прояснился, я увидел её потухшие глаза.
Нет! Тук! Тук! Тук! Ну! Стучи же!
Я больше не чувствовал стука её сердца. Вспыхнула молния, ярко осветив красивое лицо Хели, и затем прогремел гром.
Нет, Хеля!
Этого просто не могло быть, я не мог в это поверить, это всё ложь! Это дурной сон!
Обхватил её двумя руками, крепко прижал к себе, и захлебнулся в сдавленном крике, который выпускал сквозь зубы.
Хеля!
Хеля. Она была единственной, кто поддерживал меня, кроме Рю. Она была единственной, кто с самого начала, не смотря на мои не удачи, подбадривал меня. Из мира воспоминаний раздался её теплый шепот, который она произнесла у меня над ухом: «У тебя получится», «Чего уставился?!» — снова её голос. Глаза начали гореть, душу разрывало от набросившейся на меня тоски и горя. Я вообразил, как Хеля касалась моих плеч, помогая мне расслабить их после тренировки. Тяжесть осознания того, что этой любви, этой ласки, этой заботы и этих наигранных недовольств больше не будет, заставила меня закричать ещё сильнее. «Мой отец говорил, что неважно, кто смотрит на тебя со стороны, и кто что говорит. Важен только ты, и твоя цель. Я говорю тебе то же самое, Рэн» — говорила она мне, в особенно тяжелые моменты.
