Катя приподняла голову и скосила взгляд. Да, точно, она не ошиблась. Она ни за что не перепутала бы его голос и заносчивую манеру. Широко расставив ноги, на фоне чертова колеса стоял Вятский. Он сжимал двумя руками пистолет и выглядел очень уверенно. Катя не могла поверить своим глазам: откуда у Вятского оружие?
Он бросил короткий взгляд в ее сторону:
– Вы в порядке?
По этому «вы» и беспокойной интонации несложно было догадаться, что Вятский ее не узнал. Узнал бы – прошел мимо. Но сейчас Катя могла думать только об одном. Он держал на прицеле Джонни. Где была Бьянка?
Она открыла рот, чтобы предупредить, но когда увидела, как она подбирается сзади, поняла, что уже слишком поздно. Бьянка схватила Вятского руками за шею. Катя дернулась, чтобы помочь, но Джонни пнул ее еще раз – уже сильнее, – и она провалилась в темноту.
Катя открыла глаза. Тусклый свет выхватывал бетонную стену и кусок выкрашенной серым железной двери. Было сыро, холодно и воняло прелой тряпкой. На этом силы закончились, и Катя снова попыталась провалиться в сон, но не тут-то было.
– Эй, котик. – Кто-то легко ударил ее по щекам. Она поморщилась: кто-то – слишком уважительное слово для Вятского.
Злясь на него и на демонов, Катя заставила себя открыть глаза. С помощью Вятского она приподнялась на ноги, привалилась к стене и бегло осмотрела помещение – окон нет, дверь заперта, как легко догадаться. Стены из бетона. В углу что-то вроде рваной куртки.
Катя вспомнила Джонни и Бьянку и сморщилась. Эти хвостатые твари пожалеют, что не убили ее сразу. Она потянулась за кинжалом и замерла. Голова все еще плохо соображала: она только сейчас поняла, что пальто на ней не было. Осталась только рубашка. И ни оружия, ни телефона.
– Они все проверили и забрали, – сообщил Вятский. Он сунул руки в карман джинсов, откинул голову назад и огляделся, выискивая что-то на потолке, – кто они, кстати?
– Джонни и Бьянка, – пробормотала Катя. Она, конечно, не надеялась, что дверь будет открыта, но поднялась и, пошатываясь, пошла проверить.
– Ага, – кивнул он, – как их зовут, я разобрал, когда они спорили, стоит ли убить нас сразу. Но кто они такие?
Катя подергала ручку. Чуда не случилось.
– Хотела бы я знать, – она повернулась и впилась в Вятского взглядом, – что ты делал в парке с пистолетом?
Он смотрел на нее сверху вниз, поджав губы, его правая бровь немного приподнялась.
– А ты?
Еще несколько секунд они пялились друг на друга, пока Катя не сдалась.
– Один-один, – признала она. Прошла к противоположной стене, присела и закрыла глаза. Судя по ощущениям, солнце уже давно вступило в свои права – тени она почти не чувствовала. И все-таки полдень еще не наступил. Если сосредоточиться и постараться, можно, по крайней мере, оценить обстановку.
– Как думаешь, где мы? – голос Вятского прозвучал у нее над головой. Катя занервничала. Попытка прикоснуться к тени днем похожа на ловлю стрекозы руками: нужно очень медленно подкрадываться и моментально хватать. Нельзя, чтобы кто-то отвлекал.
– Похоже на заброшенный завод. Мы по таким в детстве лазили, – рассуждал Вятский. – Если это так, нас сюда долго тащили. Кто-то должен был заметить.
На этот раз Катя нахмурилась так выразительно, что надеялась, Вятский почувствует. Он был балластом. Надоедливым балластом, которому она никогда не сможет доверять.
– Папа заметит, что меня нет, – продолжал он, – поднимет на уши всю полицию. Нужно только немного продержаться. Эй, – он потряс Катю за плечо. Стрекоза, готовая вот-вот попасть в ее сети, вспорхнула и улетела. – Ты в порядке? Что-то нужно?
На этот раз ее лицо исказила гримаса настоящего гнева.
– Нужно, чтобы ты замолчал и не вел себя, как испуганная девчонка, – шикнула на него Катя. Может быть, это прозвучало глупо и по-детски, но зато было чертовски приятно.
– А? – Вятский сморщил лоб, его брови несимметрично изогнулись. – Это я девчонка? Я хоть что-то пытаюсь придумать, – он сунул руки в карманы и качнулся на пятках. – Могла бы успокоиться и помочь мне. А не вести себя, как последняя стерва.
– Ну уж извини, – Катя вперилась в него гневным взглядом, – прости, что не доверяю парню, который чуть меня не убил. Или для тебя это в порядке вещей? Проявление дружелюбия?
Она посмотрела на него со всей злостью, на которую была способна. А злости за это время накопилось немало. С того дня, как Катя спасла половину школы, а в благодарность получила всеобщее презрение, прошло почти две недели. И все это время, каждый день, приходя в школу, она оглядывалась и дергалась от малейших движений. Все время ждала подвоха: вдруг Вятский набросится из-за угла. Он превратил ее жизнь в ад похлеще, чем ночные бдения и бои с тенями.
И сейчас, после всего того, что он сделал, после того как с его подачи вся школа ее возненавидела, он смеет смотреть сверху вниз и приставать с советами?
– Ладно, слушай, – он выставил ладони вперед, словно она была собакой, которую нужно дрессировать, – брейк, ладно? Тебя, правда, неприятности в школе волнуют больше, чем это?
