Школьные вышибалы, или перестрелка, проводились по принципу «играют все». Вятский считался лучшим игроком в гимназии. Ему одинаково хорошо давались футбол, волейбол и вышибалы. Мяч слушался его, будто был продолжением тела. Под таким обстрелом команда Кравцова стремительно теряла игроков. Катя первое время прыгала, а потом просто отошла в сторону – складывалось впечатление, что ее игнорируют нарочно.
Когда никого больше не осталось, Вятский взялся за нее. Катя закрыла глаза и коснулась черной силы. Солнце стояло высоко, так что она не могла использовать и половины, но в школьной игре этого должно хватить.
Мяч стучал о пол и стены, Катя отпрыгивала, сосредоточенно наблюдая за противником. Уже через пару минут, улавливая мельчайшие изменения в поведении Вятского, она стала предугадывать направление удара. Между вышибалами и дракой на ножах было много общего – нужно поймать баланс, почувствовать твердую землю под ногами и занять позицию, в которой твое тело – продолжение земли. И в то же время нужно быть легким и динамичным. Непостоянным. Хору однажды сказал, что хороший боец никогда не бывает только в одном месте. Это было преувеличение, но оно отражало суть.
Вятский ударил еще раз, и она поймала. Мяч стукнул в живот, начал крутиться прямо в руках, грозясь выпрыгнуть. Катя напрягла пресс, согнулась и, вместо того чтобы сильно вцепиться в поверхность, немного расслабила руки, позволив движению мяча естественно замедлиться. Она посмотрела на команду – все таращились на нее. Во взглядах смешались удивление и восторг.
Катя вдруг почувствовала, что все на нее смотрят не отрываясь. Что она стала
– Мне! – Кравцов поднял руки.
Катя посмотрела на него. Медленный и слабый. Он не сумеет помочь – будет только мешать. Она покачала головой: «Сама справляюсь», – и ударила что было сил.
Когда урок закончился, Катя согнулась, опираясь на колени, чтобы отдышаться, поправила растрепавшийся хвостик и стерла выступивший на лбу пот. Она не успела победить, но только потому, что черной силы днем не хватало. Если бы они играли ночью, у нее не было бы даже одышки, но, к сожалению, в мире не проводят ночных соревнований по вышибанию. Не бывает ночных олимпиад и турниров по футболу. Карьера спортсмена не для охотника.
– Эй, неплохая игра, Макарова! – Кравцов похлопал ее по плечу. Его слова сработали, как стартовый свисток. Все те, кто еще сорок минут назад косился и ворчал, теперь хвалили ее наперебой. Спорт в жизни гимназии играл очень важную роль, и даже авторитет Вятского не мог ничего с этим сделать. Катя заметила его настороженный взгляд и улыбнулась в ответ.
«Понял теперь?»
Подошел Гоша.
– Ты использовала свои штучки, чтобы победить? – заключил он.
Катя пожала плечами.
– Не чтобы победить, а чтобы уделать Вятского, это благородная цель. Борьба с великим злом, – она тут же сменила тон, заметив недовольство друга. – Да ты просто злишься, что вы проиграли!
– Была ничья, – напомнил Гоша.
Отдышавшись, Катя выпрямилась в полный рост и только теперь заметила: к ним идет Вятский. Сердце подпрыгнуло. Не будет же он снова… Конечно, она легко даст отпор, но если у него есть штучки вроде – она сглотнула – вроде пистолета…
От усталости мысли текли медленно. Она отвлеклась и едва заметила момент, когда Вятский схватил ее за локоть.
– Идем, котик, надо поговорить.
– Эй, – Гоша попытался оттолкнуть его руку, но ему не удалось. Вятский смерил его недовольным взглядом:
– Просто разговор, – пояснил он, посмотрел на Катю и убрал руку. – Идем.
Не говоря больше ни слова, он направился к выходу, и Кате ничего не оставалось, как пойти следом.
Вятский вывел ее на улицу, на заднее крыльцо. Холод почти обжигал, но ни он, ни Катя, казалось, этого не замечали. Вятский оперся на перила, достал сигарету и сунул в рот.
– Не против?
Катя была против, но не успела ответить: он щелкнул зажигалкой и затянулся. Оставалось только пожать плечами: зачем все спрашивают, если не хотят знать ответа?
– Значит, это правда? – спросил Вятский, прожигая ее взглядом. – Охотники, ведьмы, тени – все, что ты рассказывала Гоше?
Катя нахмурилась.
– Ты ведь ничего не помнил.
Вятский выдохнул дым.
– Я соврал.
– Ну конечно, – закатила она глаза.
Он смерил ее недовольным взглядом, потом стал рассматривать падающие снежинки. Сгреб немного снега с перил и смял в маленький ледяной комок.
– Мне нужно было время, чтобы все обдумать, – комок полетел в стену и осыпался крошкой, – но я видел его фиолетовый хвост, видел, что их глаза светятся. Все, что ты говорила Гоше, – это единственный вариант.
– Как насчет еще одного, – подсказала Катя. Она сделала шаг в сторону и медленно, чеканя каждое слово, проговорила: – Ты сошел с ума.
– Черт! – Вятский саданул ладонью по стене. Катя вздрогнула, рука потянулась к рюкзаку, но замерла. Если он собирается драться с кирпичом, кто она такая, чтобы мешать? – Хочешь сказать, я псих?
– Ты только что стенку ударил, – напомнила Катя.
