– Ладно, – Вятский поднял руки, – раз я все это придумал, ты не будешь против, если я как-нибудь ночью позвоню? Твои родители, конечно, поворчат, но я скажу, что это срочно, так что, думаю, они все равно заглянут в твою комнату и…
– Ну, ладно! – взорвалась Катя. – Поздравляю, ты нас раскрыл.
Она сама удивилась, как легко уступила. Наверное, в глубине души она хотела, действительно хотела, чтобы Вятский все помнил. Тогда он знал бы, какую опасность она представляет. И держался бы подальше.
И, если уж говорить начистоту, ею владело еще одно – противоположное – чувство. Хотя от Вятского тогда было мало пользы, он по-своему пытался помочь и вел себя, нужно признать, достаточно смело. В какой-то – очень малой – степени Катя была ему благодарна, и какая-то – очень малая – ее часть верила, что он заслужил знать правду.
Поэтому она не стала уходить от разговора. Вместо этого выплеснула всю накопившуюся злость. Как будто в душе сидела заноза, а теперь Катя вытащила ее, и из ранки полился гной:
– Что собираешься делать дальше? – накинулась она на Вятского, удивляясь собственной обиде. – Обзвонишь СМИ? Уверена, твою историю с удовольствием напечатают в «Пещере».
– Я просто хотел попросить о помощи. Это по твоей части.
– Правда? Может, стоило подумать об этом, когда впечатывал меня в раковину?
– Я именно об этом, – тихо проговорил Вятский, уставившись на стену: – Хочу понять, почему я это сделал.
Катя уже открыла было рот, но задохнулась на полуслове. Почему?! Он серьезно?
– Потому что ты мерзкий тип, – скорее констатировала, чем спросила она. И собралась уже уходить, но Вятский схватил ее за локоть.
– Нет, послушай, – он впился в нее взглядом, – я сам ни за что не стал бы этого делать. Я имею в виду, – он зажмурился, – это не я, понимаешь?
– Нет, – честно призналась Катя и добавила, немного подумав: – Странно, что я не доверяю парню с пистолетом, правда?
– Пистолет – это другое, – он отмахнулся, как будто речь шла о каких-нибудь конфетах, – он для защиты. – Вятский прикрыл глаза, отгоняя какие-то только ему известные воспоминания. – Я долго думал и понял, что это единственное объяснение: что-то управляло мной. Я имею в виду… Слушай, – Вятский понизил голос, – ведь все это существует? Демоны, магия, охотники. Возможно, что-то в этом роде и повлияло на меня? Ты должна, по крайней мере, проверить. Это твоя работа.
Катя посмотрела со злобой.
– Я ничего тебе не должна.
Вятский выбросил окурок и спрятал руки в карманы штанов. Катя вдруг вспомнила, как он пытался поддержать и успокоить ее, когда их закрыли на заброшенном заводе, как он принял удар на себя, даже не понимая, с чем столкнулся. Как изо всех сил терпел, когда Бьянка нападала. Все это легло на одну чашу весов, а обида – на другую. Катя хотела бы определиться в своем отношении, но весы раскачивались, и перетягивало то одно, то другое.
Вятский ждал еще несколько секунд, потом, поджав губы, подытожил:
– Ясно.
Развернулся и направился в школу.
«Ох, да чтоб тебя!» – подумала Катя и схватила его за руку.
– Я попытаюсь разобраться, – пообещала она, – и если не найду ни одного убедительного доказательства, что ты действовал не по своей воле, ты больше никогда. Никогда, – повторила она медленно, – не подойдешь ко мне, не заговоришь со мной и даже не посмотришь.
Несколько секунд он молчал, а потом протянул руку.
– Идет.
Катя на рукопожатие не ответила.
– Пойдешь завтра в «Поплавок»? – спросил Гоша. – Будут показывать «Назад в будущее». Должно быть круто.
Они шли по уже растаявшему снегу. Машины проносились мимо, разбрызгивали грязь, и небо было под стать грязи – тяжелым и серым.
Катя вздохнула.
– Не могу, завтра у меня по расписанию контракт с дьяволом.
– А?..
– Нужно кое-что сделать для Вятского, – пояснила она и поправила лямку рюкзака, – но я знаю, кто может сходить с тобой. Мариам уже давно пытается затащить меня в «Поплавок» – хочет что-то там исследовать. Совместите приятное с полезным.
Гоша засомневался.
– Не уверен, что она согласится.
– О, поверь, она будет в восторге.
– Что?.. Нет! – Мариам натянула капюшон, торчащий из-под парки, и отвернулась. Темнота скрывала лицо, но Катя была уверена, что Мариам покраснела. – С чего ты вообще взяла, что я захочу пойти?
– Ты говорила об этом каждый день, – спокойно напомнила Катя, – что-то вроде: ну пожалуйста, мне очень нужно.
– Я не имела в виду… Мне нужно помочь маме с уборкой кухни. А это о-о-очень долго, – многозначительно пояснила она.
– Ну вот и отлично! – Катя почувствовала сгусток тени недалеко от шоссе и двинулась в его сторону. – Сначала Гоша поможет тебе с уборкой, а потом вы сходите в кино.
– Нет! – Мариам замахала руками. – Он не согласится.
– Ну конечно, согласится. – Катя достала кинжал и размотала тряпку, защищающую лезвие. – Я всегда зову его, когда мне нужно убраться. Правда, обычно он думает, что мы будем играть в приставку. Зато потом терпеливо сносит все испытания, уготованные ему в моей комнате. Не подходи. – Катя сделала знак рукой, приказывая Мариам остановиться.
