Тень полностью

Джон нахмурился, глядя на свои восемь пальцев, распластанных на столе перед ним.

Сам стол, органический и зеленоватый, как и всё остальное, слегка светился под его бледными руками, испуская тошнотворный свет. Вопреки имитирующим солнце лампам, висевшим под потолком, органический свет отражался на каждом лице вокруг овальной поверхности.

Он устал жить под землёй.

Он заставил себя сосредоточиться на Вэше, когда пожилой видящий начал подводить итог своим замечаниям.

— …Таким образом, — безмятежно подытожил он, завершая дискурс о Барьерных пространствах в рамках измерений, который пролетел совершенно мимо Джона. — Я полагаю, что возможно, мы достигли лимитов того, что мы можем сделать с ним данным образом, — его слова сделались серьёзными, вопреки неотъемлемой жизнерадостности его тона. — Мы продолжаем видеть сцены войны, но образы уже не влияют на него в той манере, которая полезна для наших целей. Насколько мы с Тарси можем сказать, они никоим образом не открывают то, что он защищает в своём aleimi.

— Защищает в своём aleimi? — пробормотал Джон. Он поднял взгляд, всё ещё распластав ладони на столе. — Что именно это означает?

— Это означает, юный кузен, — вежливо ответил Вэш, посмотрев прямо на Джона. — Что мы не можем достичь той части его света, которая отделена от остальных. Он её защищает. А без восстановления этой части его света он останется расколотым, — он сделал одной ладонью жест «более-менее». — … по крайней мере, по всем важным параметрам. Его защита этой части себя не даёт нам залечить главный раскол в его aleimi.

— Его несколько раз стошнило, — сказал Дорже, покосившись на Балидора. Лидер Адипана никак не отреагировал, так что Дорже посмотрел на остальных. — Я думал, что это указывало на какую-то эмоциональную реакцию. Кажется, это связано с сессиями.

— Действительно, — охотно согласился Вэш. — Это стыд, да. Ненависть к себе за то, что он сделал. Он не лишён эмоций, когда видит эти сцены. Но они не ударяют в сердце того, что он защищает. Одного лишь стыда недостаточно, чтобы достичь того, к чему вела его Элисон.

Джон поднял взгляд, нахмурившись.

— Думаете, она что-то нащупала? Элли?

Видящий посмотрел ему в глаза.

— Определённо. Мы оба так считаем. Мы с Тарси полагаем, что именно поэтому он так рьяно прогнал её. Она приближалась к сути, чем бы это ни являлось, и он запаниковал.

Прежде чем Джон успел полностью это переварить, заговорил Викрам, сидевший с другой стороны стола.

— Как думаете, что это? — спросил он. — Что-то, связанное с войной?

Вэш сделал вежливый жест одной рукой, который явно означал «нет».

— Подозреваю, нечто более личное, брат, — его тёмные глаза отражали свечение стола, когда он повернулся и посмотрел на Тарси. После паузы, похоже, наполненной общением между ними, он пожал одним плечом почти в знаке извинения на языке видящих.

Тарси заговорила следующей.

— Он не покажет нам ничего личного, — отрывисто сказала она. — Он отвлекает нас войной, своими убийствами. Эту часть себя он считает более безопасной. На некотором уровне он примирился с образом себя как убийцы.

— Я думал, что он просто вёл себя как мудак, — пробормотал Джон, уставившись обратно на свои руки. — Показывая ей всё это дерьмо о женщинах, которых он соблазнил, и о той учительнице.

— Он убил учительницу, — вмешалась Тарси, заставив их всех повернуться. — Этого он ей не сказал, ведь так?

Когда за столом воцарилось молчание, Тарси пожала плечами, и её прозрачные глаза смотрели резко.

— Нам он этого тоже не говорил. Мы знали это ранее, — сказала она будничным тоном. — В органах власти того времени сохранились данные об Эвальде Готшалке. Правда, очень немногочисленные.

Откинувшись на спинку стула, она посмотрела на всех них.

— Он нашёл её, как и говорил Мосту, — сказала она. — Но это было по приказу его дяди. Он убил её. А когда домой вернулся её муж, он убил и его тоже. Разница в том, что в этот раз его поймали местные власти. Они нашли его сидящим на пеньке возле их дома, всего покрытого кровью. В руках он держал пистолет, — она посмотрела на Джона. — Кровь принадлежала ей. Он застрелил в упор. В лицо. Затем ещё раз в грудь.

Джон сглотнул, ощущая тошноту.

Он видел, как Тарси переглядывается с Балидором, и её прозрачные глаза отливают зелёным из-за причудливого освещения.

— Это одни из очень немногих данных о нём, которые есть у нас с того периода, — сказала она. — От людей, во всяком случае. Его обвиняли в двойном убийстве, и он провёл несколько недель в тюрьме, прежде чем дядя вытащил его «по состоянию здоровья», убедив всех, что тот не сбежит. Прежде чем свершился суд, дядя инсценировал его смерть, замаскировав это под террористическую атаку французов. Затем он организовал пожар в полицейском участке, где у них имелась его фотография, отпечатки пальцев и окровавленная рубашка в качестве улики. Никаких данных не сохранилось бы, но один из полицейских взял бумажную копию файла в другой участок, чтобы сверить с нераскрытыми преступлениями. По его словам, что-то в преступлении навело его на мысль, что это не первое его убийство.