…Впрочем, главной функцией кабеля была страховочная: на случай если управляемые альпинистские когти на ботинках поп-идолицы вдруг не решат задачи фиксации. Тогда кабель не позволит ей улететь далеко. Точнее: придаст ей уверенность в том, что она в любом случае не улетит далеко (даже если некая черная магия сломает все реактивные мини-движки — и на ее скафандре, и на приставках дежурных роботов-шримпоидов).
…С другой стороны: главной функцией астроскафа в новогоднем шоу была все-таки не страховка поп-идолицы, а перемещение прозрачного 20-футового контейнера сперва из трюма карго-шаттла к месту загрузки кометным материалом, а затем назад в трюм. Эта процедура не относилась к сложным, и теоретически с ней мог бы справиться бортовой компьютер, однако при сочетании с упомянутой функцией страховки, было решено не выводить обе функции из-под прямого человеческого контроля.
…Пока команда рудокопов двигалась по маршрутным тросам, Трэй открыла шоу. В ее программе был новый альбом скальд-блюза: «Марсианские хроники возвращаются» (в память НФ-новелл Рэя Брэдбери). Эти короткие новеллы были написаны между 1947 и 1950-м о будущем освоении Марса, которому, согласно тогдашнему мнению Брэдбери, предстояло начаться через полвека. В 2010 году у 90-летнего Рэя спросили, почему его предсказание не сбылось — и он ответил: «Потому что люди — идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штучки вроде iPhone, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру — кто знает, каким был бы мир тогда».
Рэй был оптимистом: он считал, что люди променяли космос на консюмеризм, однако, реальность оказалась намного хуже. К 2010-му уже были раскручены два алармизма: о катастрофическом глобальном потеплении и о смертоносной пандемии нового вируса. Олигархия занялась постройкой пирамидально-кастовой утопии на страхе и контроле. Глупый проект, который закономерно привел к гибридной войне, расколовшей мир на бесформенные куски, уже не складывающиеся в какой-либо глобальный порядок… Но альбом «Марсианские хроники возвращаются» был не об этом, а о событиях уже после. Причем в некоторых из них (как то: на полигоне в Ливийской пустыне, в тестах первых фюзорных движков для космоса) Трэй участвовала непосредственно. А с того момента прошло меньше времени чем между Хьюстонской речью президента Кеннеди и первым шагом Армстронга по Луне.
Сейчас Аслауг Хоген мысленно прокручивала все это в уме, сама не понимая зачем. По существу, ее совместное с Юлианом Зайзом присутствие в астроскафе было всего лишь мерой предосторожности – на случай если роботизированная схема сработает не так. А поскольку предыдущая декада работ экипажа Бифроста посвящалась тому, чтобы схема сработала как надо — вероятность сбоя выходила за нижнюю грань численной оценки, в эзотерическую область Закона неприятностей Мерфи и афоризмов про случай выстрела незаряженного ружья. Между прочим: Аслауг реально гордилась своим достижением в подготовке новогоднего шоу: это она решила нетривиальную биофизическую задачу о компенсации вокальных дефектов при пении в скафандре и о видео-коррекции крупных планов лица в шлеме того же скафандра. Благодаря этому живое выступление Чоэ Трэй выглядело (по изображению и звуку) так, будто она поет на междусобойчике в кафе на Земле, без всякого скафандра и шлема. Может, немного обидно, что 99.9% зрителей не заметят и не оценят. Хотя, черт с ними, главное: ребята оценили. Кевин МакЛарен (очень грамотный эксперт по свету и звуку в киносъемках) заявил, что это мания. Трэй вообще пообещала какой-нибудь невероятный подарок сразу по возвращении на Землю. Но она никак не могла придумать сообразный подарок, потому спросила у самой Аслауг и та, с капризной изобретательностью, попросила плюшевого медведя в стиле ретро и опцией софтвера, умеющего говорить не пошлые комплементы, поднимающие тонус…
…Тем временем, команда рудокопов достигла поверхности Оромопото, разместилась в границах рабочей площадки и Ларс Моллен, педантично убедившись, что управляемые когти на ботинках надежно вцепились в грунт, вооружился спец-лопатой. Лопата была гигантской – вдвое больше чем самая большая из земных моделей лопат для расчистки снега ручным способом. Инге Моллен, также проверив крепление ботинок на грунте, с некоторым изяществом подняла гигантский сачок (теоретически таким можно было бы поймать в море большую белую акулу – кстати, на заметку киносценаристам, если они решат снять очередную экранизацию «Челюстей» Бенчли).
Ларс прицелился лопатой и начал продавливать кромку ее ковша в податливый черный грунт. Пару раз она застревала — и Ларс пропихивал ее ударами кулака по черенку. Вот, погружение ковша завершено. Далее пара раскачивающих движений, и ковш с куском крошащегося грунта (кубометра полтора или даже два) поднят на высоту пояса. Пыль и мелкий щебень расползаются над рабочим полем, будто черный ил в прозрачной воде…
