Шеннит прошелся по хрустящей дорожке, к старой скамье. Да, да, именно туда, где он вывалился из треснувшей, как переспелая дыня, ткани Дхэттара. Туда, где он имел все шансы раз и навсегда покончить с Тиорином Элнайром, но отчего-то ограничился мгновенным отверждением воздуха и смачной оплеухой точнехонько в солнечное сплетение…
Ланс невольно поморщился и в который раз подумал, что тысячу раз прав был тот смертный мудрец, который изрек: «видишь зло – мимо прошла женщина».
Наверное, и вправду все дело было в Вейре, воплощенной Миоле. В том, что она так и не ответила – готова ли следовать за Лансом, даже если Тиорин ее отпустит. Тогда Ланс подумал: а вдруг она любит это чудовище, этого демона из Бездны? Но несколько последующих дней Вейра не отходила от него ни на шаг, лишь изредка перекидываясь словцом с эргом; это не было похоже на проявление сильных чувств – и Ланс немного успокоился. Оставалось найти ответ только на один вопрос… Что, собственно, связывало Вейру Лонс и владыку Саквейра?
Ибо только дурак или же слепец не мог обратить внимания на цвет волос двух, казалось бы, столь различных существ. Но затем Ланс присмотрелся внимательнее, и пришел к выводу, что становится не в меру подозрительным. Отрастающие локоны Вейры все-таки оказались густого рыжего цвета с рубиновой искоркой. У Тиорина Элнайра гладко зачесанные и заплетенные в аккуратную косичку волосы цветом напоминали кровь, что хлещет из разрубленных артерий…
Ланс вздрогнул.
«Ты меня слышишь?»
Далекий голос, и слова грозят слиться с неистовым верещанием сверчков… Голос Цитронии.
«Ланс, ответь».
И тут шеннит вдруг осознал,
«Если слышишь, то ответь, умоляю тебя».
– Вот как мы заговорили, – пробормотал шеннит, обращаясь к уважительно примолкнувшей лягушке. А затем открылся, принимая чужой мыслепоток, то немногое, что могла Цитрония донести в мир, покрытый тенью Арднейра.
«Что тебе нужно?»
«Почему ты пекратил возведение пирамид?»
Ланс улыбнулся медленно гаснущим звездам. Да, где-то там его Арднейр. Но так ли уж он дорог, если там не будет Вейры? И так ли на самом деле дороги те, без кого он раньше не мыслил своего существования?
«Я больше не буду их строить», – ответил он, – «ты лгала мне, лгала нам всем. Я предпочту навсегда остаться здесь, но не дам тебе завершить начатое».
Молчание. И – волна смятения, гнева, удивления.
«Что случилось? Я не понимаю. Изволь объясниться».
Выяснялось, что Цитрония была шеннитой многих талантов, и одним из них являлось непревзойденное актерское мастерство. Ланс не стал юлить и изворачиваться.
«Это тебе не мешало бы объясниться, и не только передо мной. Ты обрекла Дхэттар на гибель, и ты же заключила сделку со старшими… чтобы уничтожить наше поколение силой, взятой в умирающем мире!»
«Ты идиот!» – мысль Цитронии оказалась шелестящей, как обертка от конфеты, – «Ты подглядел за мной – но ничего, ровным счетом ничего не понял! Это младшее поколение я пытаюсь спасти от старших, это они заставили меня…»
Она примолкла, размышляя. А Ланс, ухмыльнувшись, обронил:
«Что же ты? Продолжай, мне интересно послушать твои оправдания».
«Послушай меня, Ланс…» – мысли Цитронии нерешительно сочились сквозь небосвод, – «я понимаю, что в это трудно поверить, но я из последних сил стараюсь спасти наше поколение. Да, старшие в самом деле заставили меня пойти на выкачку силы из иного мира, и это они мне подали мысль, что только так можно избавиться от целого поколения шеннитов сразу. Но я – клянусь небесами Арднейра – я хотела повернуть это в нашу пользу! Как только пирамиды будут закончены…»
«Я не буду их достраивать», – спокойно заметил Ланс, – «прости, но я не верю тебе больше».
Снова воцарилось тягостное молчание.
«Ты совершаешь глупейшую ошибку в своей жизни», – сухо обронила Цитрония, – «подумай, пожалуйста. Если мы не убьем старших, то, быть может, они найдут другой путь убить всех нас. Я уж не говорю о том, что грозит мне, если объявить богам о провале миссии».
«Прости», – Ланс бросил взгляд на светлеющее небо, – «я не буду делать то, о чем ты просишь».
Его окатила волна обжигающего гнева. Но – Цитроиня была слишком далеко, чтобы наказать осушавшегося младшего. И Ланс остался один, на шершавой деревянной скамье.
«Вот и все», – подумал он, – «как это просто, огласить принятое решение».
Край неба на востоке окрасился бледно-голубым, затем – розовым. Близилось утро, и новый день для Дхэттара. И, как ни странно, на душе было легко и светло.
…Хруст шагов по дорожке. В сумерках по саду пробиралась до боли знакомая фигурка. Чепец уютно белел оборками.
– Ланс, что ты там делаешь?
Вейра зябко поежилась, хоть и куталась в пуховый платок.
– Тебе тоже не спится? – он наблюдал за тем, как Вейра грациозно обогнула невыкорчеванный пень и приблизилась.
Девушка пожала плечами.
– Мне приснился страшный сон. Как будто я одна в горящем доме…
