Дворец Запретного города Императора Мин был сравним с дворцами королей Чосона. Внутри обнаружились точно такие же деревянные колонны, расписанные китайскими иероглифами, высокие потолки, уводившие к небу, были сокрыты в полумраке из-за недостатка света. По периметру общего зала тянулись жаровни, согревающие воздух. В центре у дальней стены на помосте возвышался императорский трон с ширмой.
На него, никак себя не обозначив, поднялся молодой Император династии Мин. Одетый в парадное красное, на молодом бледном лице – ни единой морщины. Он сел на трон тихо и легко, словно ничего не весил. Сколько же ему было лет?..
Нагиль сделал шаг вперёд и поклонился. Приближаться к Императору так, как к секретарю Ван Шоужаню или наместнику Ван Юцзяо, было нельзя. И всё же Император сказал, используя слова чосонского языка:
– Подойдите, генерал Мун, незачем кланяться издалека.
Дэкван и остальные остались в коленопреклонённой позе, пока Нагиль шёл к трону Императора, задаваясь вопросом, насколько снисходительнее он своего отца. Прежнего вана Мин он не знал и видел его лицо только на портрете в кабинете Ли Хона. Нынешний ван мало походил на него. Может, он не был его прямым потомком?..
– Император. – Нагиль снова поклонился уже рядом со ступенями к трону.
– Я думал, вы старше, – заговорил тот. Нагиль позволил себе скривить губы в ухмылке, но к трону поднял спокойное лицо.
– Я думал, вы тоже. Я ехал от самого Чосона, чтобы увидеть другого Императора.
– И что же? Теперь откажетесь иметь дело со мной, раз готовились к встрече с отцом?
– Ни в коем случае. Соболезную вашей утрате.
– Бросьте. – Император махнул рукой, развернулся боком, чтобы сесть на троне удобнее. – Вы не знали моего отца, он не знал вас. Да и вряд ли вы сочувствуете мне от всего сердца: мой отец четвертовал бы вас, едва бы вы появились на горизонте перед Пекином. А я, как видите, позволил вам оказаться в самом центре своей столицы.
– За это я благодарю вас, Император. – Нагиль снова поклонился. В макушку ему вонзился смешок молодого вана.
– Вы смиренны и вежливы. И пришли сюда сами. Значит, слухи врут и вы непричастны к убийству моей сестры?
Пусть Нагиль и готовился к этому разговору на протяжении нескольких дней, недель пути, сердце всё равно болезненно замерло в груди и ушло в желудок. Если сейчас он скажет что-то, что молодой Император не захочет слышать, в опасности окажется не только генерал, но и его люди.
– Нет, ваше величество, – медленно заговорил Нагиль. Вся бессонная ночь, все два дня без отдыха скрутили мысли в ком из противоречий и усталости. Нагиль только теперь осознал, каким измождённым он себя чувствовал.
Проклятые короли и чиновники… Некстати вспомнился Чунсок, который был более красноречив и вспыльчив, когда дело доходило до правителей и власть имущих. Он бы не стал стоять в отдалении, как Дэкван.
Думай, моджори-ёнг,
– Я привёл человека, – продолжил Нагиль, – который докажет вам, что я не посмел бы поднять руку на принцессу.
– Секретарь Ван Шоужань говорил о вас и какой-то женщине, – будто вспомнил Император. – До меня дошли слухи, будто она отравила мою сестру и сбежала.
Нагиль услышал рваное дыхание Дэквана. Вот почему Чунсок не отпустил бы генерала к трону одного: генерал не мог солгать даже ради спасения своих воинов. Дэкван тихо выругался – все чувства Нагиля обострились, он даже услышал, как капля пота, стекая с щеки Кантэ, падает на деревянный пол зала.
За спиной Нагиля вдруг подал голос Шен. Он сказал что-то на родном языке, Нагиль не понял, но решил, будто тот просит аудиенции.
Император заинтересованно подался вперёд. Командир Чжань, поймав его взгляд, махнул рукой Шену, и тот встал с колен и подошёл ближе к трону.
Он склонился так низко, что почти коснулся пола, и только потом заговорил. Нагиль разобрал слова «женщина» и имя наместника, «Ван Юцзяо». Должно быть, Шен говорил о смерти Йонг в Чосоне. Сердце в груди Нагиля билось так громко, что это слышали, кажется, все во дворце. Император молчал.
– Не только секретарь, – заговорил он медленно, будто смакуя каждое слово, которое произносил на языке Чосона, – но и мой наместник задумали пошатнуть мою власть. Что ж… Генерал Мун.
– Да, ваше величество?
Император горько усмехнулся, прежде чем сказать, совсем неожиданно:
– Моего отца отравили. Мне известно, что у него были договорённости с вами и королём Чосона, но в текущем положении я не могу позволить себе соблюдать их. Моя сестра, на которой вы должны были жениться, мертва, и её тоже отравили. Мне видится в этом почерк одной руки. Что думаете?
– Я… – Нагиль замялся. Мысли плавились.
Он никогда не был силён в дворцовых интригах, что скручивались, как петля, вокруг шеи, плелись из разговоров и случайных слов. Была бы тут Лан, она бы подсказала, что говорить и как говорить. Но той не было. Она тоже была мертва.
– Я не могу указывать пальцем на кого бы то ни было без веских доказательств его вины, – наконец сказал Нагиль.
