– А ну, без фокусов! – попробовала прикрикнуть неуверенно Морена.
Пользователь не идентифицирован. Прошу повторить код допуска.
– Издеваешься?!
Поверхность внутренней стенки крышки сделалась малиновой, и на ней появилась золотистая надпись.
Внимание! Пользователь не идентифицирован! Последнее предупреждение!
– Brevi manu*, – сказала Морена. – Чтоб тебе пусто было...
Имя пользователя идентифицировано. Морена. Допуск открыт.
– Вопрос первый. Кем был тот оборотень, который напал на монгола?
Никакого оборотня. Обычный волк-одиночка.
Морена переглянулась с Велесом: не пригрезилось же им в действительности? Но, чувствуя всем телом неприятный, донимающий холод, не стала тратить драгоценное время на пустые разговоры.
– Вопрос второй. Склонит ли появление Найды в моем замке чашу весов в сторону Единого?
Нет.
– Поможет ли Богам Давним поход Саин-хана?
Нет.
– Даже, если Саин-хан оседлает Пегаса?
Конь Перуна не будет передан Батыю.
– Как? Кто помешает этому, Найда?
Морена.
– Я?! Это невозможно! Почему?
Судьба сильнее своей Богини.
Увидев такой ответ, Морена настолько растерялась, что едва не отняла руки. Но Велес мгновенно прижал их опять своими ладонями. И уже сам поставил следующий вопрос:
– Если Найда останется среди людей, это принесет нам какие-то проблемы?
Возможно.
– Чем он может нам угрожать? Остановит Батыя?
Вариант первый. Сотня-другая отважных воинов во главе с посланцем Единого. Что страшнее для хорошо вооруженного и закованного в броню с ног до головы воина – медведь, кабан или рой диких пчел? Вариант второй...
– Ясно... – Морена с усилием высвободилась, и таки оторвала закоченевшие ладони от листа фольги и устало откинулась на спинку кресла. – Можешь не продолжать. – А тогда прибавила, обращаясь к Велесу.
– Похоже, здесь и размышлять не о чем. В моем замке Найда по крайней мере вред не принесет. Будем приманивать...
– Скажи лучше, что самой хочется ближе на такого молодца взглянуть, – рассмеялся Велес.
– Мокрый все о дожде, – хмыкнула Морена и выпятила губу. Ну совсем, как спесивая боярышня, которую осмелились заподозрить в симпатии к молодому, привлекательному пастуху или конюху.
Глава девятая
Галицко-волынское княжество. Галич.
Лето года 6749-го
В Пидгороддье готовились к косовице. Клепальщики вызванивали молотками, как в церквях на Пасху. Еще бы – июнь! Травы как раз цветут. А кто ж не знает, что сено, скошенное в эту пору, самое вкусное, даже целебное. И зимой – съев его, корова не будет болеть, и станет давать благоухающее и густое молоко.
Молчали косы лишь на двух дворах. У Кренделей, что уже третий день оплакивали свою красавицу внучку, и у Куниц. Старый Опанас еще с зимы не вставал с лежанки, а Найда... Найда, как пошел просто с кладбища на берег Луквы, туда, под ивы, где рыбалки положили выловленное из воды тело Руженки, то так и остался там.
Долгое время парень сидел, уперев глаза в спокойный плес, будто чего-то ожидал, а потом упал лицом в траву и замер, − на двое суток подряд... Если бы не корчи, что время от времени принуждали вздрагивать его плечи, можно было бы и Найду принять за мертвого.
На мамины уговоры опомниться, он подвел на мгновение голову, но в пустых глазах сына Христина не увидела и отблеска понимания. Кажется удрученный парень даже не узнал, кто с ним говорит. Так минули еще одни сутки...
На следующий день придыбал к Найде, волоча взгляд по земле, будто все время боялся за что-то зацепиться, старый Крендель. Но и присесть рядом не успел. (Найда должно быть распознал его поступь). Потому что едва лишь тот приблизился к ивам, как парень сел. Увидев его лицо, которое стало черным от горя, Крендель всплеснул руками и заплакал:
– Сынку, кто же знал? Да мы бы со старухой никогда...
Но Найда только сверкнул глазами и прошептал едва слышно:
– Идите, деда, отсюда... От греха подальше... Добром прошу...
И тот покорился. Потому что ничего не мог сказать несчастному, − когда все правда? Ведь это именно его со старухой жажда богатства сгубила Руженку. Разве ж был такой в Пидгороддье, а то и во всем Галиче, кто бы не ведал о любви, которая соединяла между собой Найду и их внучку. Но, ведь и они не желали девушке плохого... Не штука связать бедность с бедностью, − большого ума не требует. А здесь было такое богатство... Обеспеченная старость... Сытая жизнь... Вот и не устояли, на беду...
