– А? – будто опомнился тот. – Да нет, ничего... Это я о своем... Вас, людей, не касается. Хотя, – хлопнул себя рукой по лбу, – нужно же проверить. Найда, молись! Живо!
– Чего бы это? – удивился тот.
– Живо тебе говорят, – аж топнул ногой тот. – А когда закончишь молитву, добавь: «Если отец не выздоровеет, я и шагу из дома не ступлю! Ни о каком замке и слушать не стану!». Но так скажи, чтобы тебе поверили! Понимаешь?
И Найда понял. Не поверил слишком, но понял... Того, чтобы он к Морене попал – не только она добивается! И если домовой не ошибается, у него есть возможность помочь отцу. Отблагодарить за все, что тот с матушкой сделали для чужого, найденного ребенка. Поэтому молился парень так горячо, как никогда до сих пор! Как будто Единый стоял перед ним, а он слово за словом говорил ему в глаза... А когда закончил молитву, показалось Найде, что посветлело на мгновение в комнате, будто солнце выглянуло из-за тучи, и одновременно с тем ойкнул и подпрыгнул на подушке Митрий.
– Есть! Был!
– Кто? – не понял Найда, что кроме света ничего не заметил.
– Уриил! Чуть не обжег меня... Ты добился своего! Единый согласился!.. Опанас, вставай! Думаю, ты уже выздоровел!
Но тот, как оказался, крепко спал.
– Гм! – хмыкнул Митрий. – Но я ж его собственными глазами видел. А царь ангелов просто так не посещает больных...
Найда лишь с сомнением покачал головой.
– Ах, так?! – разозлился не на шутку домовой. – Ну, гляди! – Он развернул шкуры, которыми были укутанные ноги больного и больно ущипнул за одну. И здесь произошло то, чего Найда не видел уже больше года. Отец забурчал что-то сквозь сон, поджал ногу под себя и перевернулся на другой бок. Слезы радости так и потекли из глаз парня. Гном тоже шмыгнул носом и отвернулся к окну.
– Спасибо тебе, Митрий, – растроганно прошептал парень.
– Ов-ва, а я здесь при чем? Бога своего благодари... Но не слишком спеши... Все они одинаковы. Кто и знает, какую еще службу придется за эту милость отслужить...
– Ет, безразлично, – отмахнулся Найда. – Теперь, хоть в ад...
– Ну, у Морены веселее будет, – скривился как среда на пятницу домовой и вдруг прибавил. – Знаешь что, поеду и я с тобой!
– Нет, Митрий, нет, – неожиданно серьезно ответил Найда. – Тебе со мной никак нельзя. Юхим сразу что-то заподозрит. Посуди сам: где это видано, чтобы домовой по миру валандался?
– Гм... – хмыкнул неуверенно тот.
– И еще, − к Морене Юхим меня в целости доставит, потому, что такой у него приказ. А это значит, что в дороге помощь мне не нужна. А в замке − Морена избавится от тебя быстрее, чем ты до пяти досчитаешь. Особенно, если мы прибудем вместе...
– Да, верно рассуждаешь. Вместе − опасно... Никак нельзя. Здесь ты меня убедил. Ну, тогда, собирайся себе в дорогу, а я – не буду путаться под ногами. Дам лишь еще один совет: сходи к священнику, исповедайся... Кто знает, чем все закончится.
Сказав все то, Митрий прощально махнул рукой и скрылся в мышиной норе, словно и не было его здесь. И лишь беспокойно ворочался на лежанке Опанас, напоминая о чуде, которое только что произошло в этой избе...
* * *
Думая о Руженке и обо всем остальном, Найда медленно шел темными улочками еще сонного княжеского города. До утра оставалось еще несколько часов, и только незлобивый, так – для порядка, собачий лай сопровождал его. В предутренней мгле едва-едва угадывался берег Днестра, в основном закрытый домами Пидгороддя. А княжеский детинец – на горе, вместо рва, Луквой охвачен. Только через мост из Пидгороддя в сам Галич дорога ведет. А мост на цепях. Подняли – и жди вплоть до утра над рекой...
Как будто и не спал парень этой ночью, осмысливая все услышанное и увиденное за вчерашний день, а стук десятника услышал все же сквозь сон. Усталость взяла свое...
– Что случилось, Петро? – поинтересовался шепотом сквозь окошко, чтобы не будить родителей.
– Воевода из Киева прискакал, – так же шепотом ответил десятник. – Поторопись... Сам знаешь, Дмитрий шутить не любит.
– Всю дружину созывает? – обеспокоился Найда, понимая что княжеский воевода не просто так приехал.
– Там узнаешь, – ответил Петр и поспешил дальше, будить остальных.
Не медлил и Найда.
У ворот в княжеский двор его остановили часовые. Окликнули еще издалека, услышав шаги. Что значит, воевода неподалеку! А вчера и не почесались бы, наверное? Не война, в самом деле…
