Наконец мы прорвались к двери. Гремя цепями, точно призрак замка Кентервиль, я вошла в круглый зал. Там было еще многолюднее, чем в коридоре. Как говорится, яблоку негде упасть.
Зал делился на несколько частей. На возвышении сидели двадцать лордов. В том числе Агэлар и Криан. Судьи. Те, кому предстоит решить нашу судьбу.
Я присмотрелась к лордам. Аякс упоминал, что все они драконы, причем разные. Вот тот, с седыми волосами и серыми глазами, наверняка стальной. Он выглядит так, будто отлит из серебристого металла.
А этот – голубоглазый, с бледной кожей, отливающей синевой, – возможно, из водных. Ему только чешуи не хватает.
Криан, как я уже знала, ледяной, по нему сразу видно. А вот Агэлар… В памяти всплыл образ тени с крыльями. Если судить по ней, то дракон Агэлара соткан из мрака ночи. Не хотела бы я встретить такого в темном переулке.
Отгадывать драконов лордов интересно, но есть дела поважнее. Суд, например.
Я так и не решила – хорошо, что среди судей есть Агэлар, или нет. Он вообще на моей стороне? По его равнодушному лицу не поймешь.
Когда я вошла, он мазнул по мне взглядом и отвернулся. Вроде как ему нет до меня дела. Что это – прикрытие, или ему действительно плевать?
У ног Агэлара сидел серпопард. Он и то проявил больше участия. Увидев меня, принялся нетерпеливо переминаться с лапы на лапу, словно хотел броситься ко мне, но сдерживал себя. Ну хоть кто-то за меня переживает! Пусть лишь котяра, все равно приятно.
Я кусала губы, нервничая, и заметила это только тогда, когда слишком сильно впилась зубами. Ой, больно! Солоноватый привкус крови заставил меня опомниться. Возьми себя в руки, Катя. Здесь ты можешь надеяться только на себя.
Вторая, бо́льшая, часть зала отводилась для зрителей. Лорды и леди плотно набились в зал. Стояли буквально плечом к плечу и гудели как потревоженный улей, обсуждая предстоящий суд. Но стоило нам войти, как все умолкли. В зале повисла неприятная, давящая тишина.
Третья часть зала, самая крохотная, была для нас – обвиняемых. Она тоже была на небольшом возвышении. Судьи и обвиняемые точно горы нависали над зрителями. И их, и нас было видно из любой точки зала.
Нас с прислужником заставили подняться на это возвышение. Там было довольно тесно, но мы старались не соприкасаться друг с другом, подчеркивая, что мы не вместе. И ему, и мне выгодно, чтобы нас не считали сообщниками.
Итак, все заняли свои места. Пора начинать.
В этом мире у суда был ведущий. Кто-то вроде конферансье. Его присутствие делало происходящее похожим на театральное представление. Вот только финал у этой пьесы мог быть трагичным.
– Высокородные лорды и леди, в чьих венах течет благородная кровь драконов, сегодня мы собрались с вами, чтобы почтить память Великого Дракона и отомстить тем, кто дерзнул навредить ему, – вещал он.
От его высокопарной речи сводило скулы. Слишком много пафоса. Даже мне было понятно, что половина, а то и большинство собравшихся ненавидели Фейсала.
Я заметила облегчение на лицах тех, кто прибежал в спальню на мой крик и увидел его труп. Они ликовали, но боялись признаться в этом даже себе. Вдруг их накажут?
А тут подвернулись мы с бесом-прислужником – идеальные козлы отпущения. Грех не воспользоваться такой возможностью и не обвинить нас. Вот они – преступники. Ату их, ату!
– Эта женщина, – «конферансье» указал на меня, – была рядом с Великим Драконом в момент его гибели. Она единственный свидетель и виновница произошедшего. Ее сообщник – бес-прислужник. Вместе они сговорились избавиться от нашего господина. Я буду настаивать на их виновности и требовать казни для них обоих.
Так он еще и обвинитель. Я внимательнее присмотрелась к невысокому оратору. Ему только треуголки не хватает, и будет полное сходство с Наполеоном. Даже руку держит точно так же за отворотом сюртука. Как известно, у низкорослых мужчин непомерно большое эго. Одним словом, мне достался вредный и упертый соперник.
Он хотел сказать что-то еще, но я устала слушать.
– На чем основывается ваше обвинение? – спросила я.
Обвинитель посмотрел на меня так, будто я – тумба, которая вдруг заговорила. Говорящая тумба – это же с ума сойти какая странность. Бедняга даже слова забыл, молча смотрел на меня, не моргая.
– Я задала вопрос, – мне пришлось повторить. – У вас есть доказательства, улики против меня? Хоть что-нибудь?
– Тебе не давали слова, убийца! – истерически выкрикнул он.
Он смотрел на меня как на демона из ада.
– Простите, но разве я не имею права защищаться? – ответила на это я. – Ведь это суд, не так ли? Вы – обвинитель. Защитника мне, как я вижу, не предоставили, так что я буду сама отстаивать свои интересы. И вообще попрошу не называть меня убийцей. Моя вина не доказана, я пока только подозреваемая.
В зале и до этого было тихо, а после моих слов зрители, кажется, даже дышать перестали. Все смотрели на меня как на какую-то диковинку. Похоже, я первая из обвиняемых, кто посмел возразить обвинению.
