— Как дела в деревне? Что сказала жена старосты? Почему Асю не привели? — интересовалась я.
— Старостиха про отшельницу не поверила.
— Но откуда тогда взялись бы вещи, что я передала?
— Наша мать в замке работала, когда жива была. Старостиха считает, что она припрятала кой-чего в лесу, а мы с Асей знаем где. Вот и думает, что я сестру прятать от тех, кто придет, собрался, вот и собираю необходимое, чтобы Ася могла пересидеть в убежище. Она тоже считает, что ей надо спрятаться. Ее уж точно заберут, недаром тот гад на нее так зенки пучил.
— А что сама Ася думает?
— Я все рассказал, но сестра мне не поверила. Говорит, что эта… я выдумщик. И вообще никуда уходить не собирается. Говорит, что останется и будет помогать отбиваться.
— Зря она так, — расстроилась я. — Мне еще больше захотелось познакомиться с этой решительной девушкой.
И за деревенских я все больше беспокоилась.
— Может, если я ей напишу… — тут мой взгляд упал на окно, за которым уже сгущались сумерки.
Оказывается, мы так заболтались, что пропустили закат.
— Сфира! Маруська! — подскочила я и заметалась по кухне.
Мальчишки тоже повскакивали.
— Ой, беда! — заголосил Македон.
Я даже растерялась. Сомнений в том, что у паучихи сегодня тоже выдался добрый ужин не было никаких. И как я так бездарно могла потерять козочку!
Растолкав мальчишек, бросилась бежать по коридору, и оттуда наверх по винтовой лестнице — в центральную башню, где были окна на все стороны. Пацаны — следом. Внутри мы дружно уставились во все стороны.
— Жива! — сразу же завопил Македон.
Оказалось, что Маруська повторила мой первый подвиг. Она дала деру по той же самой лестнице на стену, что была недалеко от огорода. Обрывок пережеванной веревки болтался на шее, у лестницы и на стене снова высилась гора паутины, но здоровая и живая коза грозным блеяньем дразнила паучиху, а когда та снова стрельнула в нее паутиной, увернулась и, задрав белый хвост, поскакала на стену.
Я выдохнула.
— Ого! Она так умеет?! — мальчишки были в легком шоке от происходящего.
— Сфира-то? — переспросила, не понимая, про козу или про паучиху идет речь.
— Паутиной как кидается-то! — качал головой лупоглазый Мак.
— Да. Однажды чуть меня с балкона не утащила вместе с креслом, — подтвердила я.
Ну теперь мальчишки точно ночью во двор не высунутся.
— А где она днем прячется? — спросил Силан.
— Хотела бы я знать…
Мы еще немного понаблюдали, как рыжая негодница откровенно издевается над паучихой, паутина которой с каждым броском становилась все жиже и летела все ниже. Затем, козе надоело, или она подустала? Гордо заблеяв, Маруська взлетела по крутым ступеням на стену и ускакала куда-то, цокая копытцами в предночной тишине.
— Надо ее как-то спасать, — с сомнением высказалась я.
Выходить на улицу совершенно не хотелось, но мучила совесть и за козочку было переживательно, хотя уже не так, как в первый момент.
— Да чего ее спасать-то? Эта точно не подохнет, — махнул рукой Силан и зевнул.
— Она как-то на три дня потерялась. Думали сожрали ее холкогрызы в горах, так ведь нет! Сама пришла!
— Ну раз холкогрызы не сожрали… — с сомнением протянула я, отметив, что понятия не имею, о ком говорит Мак.
Никаких ассоциаций. Возможно, что-то вроде наших волков? Переспрашивать не стала, не желая показывать излишнюю неосведомленность и для себя отметила, что стоит быть поосторожнее в подобных моментах.
— Спать хочется… — потер сонные глаза ушастый Мак.
— Ага, — заразительно зевнул Силан, и я тоже поддалась на провокацию.
Утром я первым делом вскочила с постели и побежала высматривать Маруську. Живая и здоровехонькая коза как ни в чем не бывало жевала свежевыдернутый ромак в огороде.
— Маруська! — выдохнула я и почувствовала такое облегчение, словно с плеч свалился тяжеленный камень.
Признаться, меня всю ночь мучили кошмары с вариациями на тему противостояния коза «вэ эс» паучиха. Успокоившись, вернулась к себе, чтобы умыться и переодеться. Предстояло приготовить завтрак и накормить мальчишек, а в моей голове уже зрела шикарная фантазия на тему молочной каши с медом и маслом. Но когда я заглянула в комнату, мальчишек там уже не было, а с улицы доносился какой-то шум, перемежаемый воинственным блеяньем.
— Там в траве!
— Маруська!
— Ой! Меня-то за что?!
Я поторопилась спуститься ниже и выскочила на тот самый балкон, с которого Сфира меня едва не утащила вместе с креслом. По двору бестолково носились трое: Мак, Сил и Маруська. Маруська взбрыкивала и пыталась выловить кого-то в траве. Рядом почему-то то на корточках, то на четвереньках перемещался Мак, а Силан пытался ее оттеснить от младшего товарища.
— Ну? Поймал?
— Нет. Аааа! — Мак отскочил в сторону и шлепнулся на пятую точку, но поспешно вскочил, судорожно вздрагивая всем телом.
— Укусил?
— Нет. Просто мерзко. Дылда, принеси чеплашку какую-нить. Не хочу его руками трогать…
Было похоже, что пацаны и коза за кем-то охотятся. За кем-то, кого в высокой траве толком и не видно. Убедившись, что все трое в безопасности, я поспешила вниз. Силан меня опередил и принес с кухни какой-то горшок.
