Домой в этот вечер Мирослава вернулась поздно. И застала на кухне трёх мужчин. Насупившегося Шуру. «Сейчас будет жаловаться на голод», – машинально подумала она. Приветливо улыбнувшегося Мориса, который сразу стал накрывать на стол. И Дона, с дивана запрыгнувшего ей на плечо и радостно заурчавшего прямо в самое ухо.
Вопреки ожиданиям Мирославы, Шура не стал ворчать на неё из-за позднего возвращения домой. «Скорее всего, он уже успел основательно подкрепиться», – подумала она и благодарно посмотрела в сторону Мориса. Тот поймал её взгляд и едва заметно улыбнулся в ответ.
За ужином беседовали о погоде и строили прогнозы на весну и даже на лето. Говорил в основном Наполеонов, и Мирослава прекрасно понимала, что таким образом он испытывает её терпение, поэтому не задавала ему вопросов.
Наконец Шура не выдержал и воскликнул:
– А каков пострел этот Кобенко!
– Кобенко? – лениво переспросила Мирослава.
– Ну да, ты же ничего о нём не знаешь! – воскликнул Шура. Мирослава не стала ему сообщать, что краем уха слышала об этом персонаже. И Наполеонов продолжил: – Этот тип крутил шуры-муры сначала с подругой Сафронковой, кстати, той самой Светланой Кочетковой, что посоветовала Софье отправиться в «Шамаханскую царицу», а потом Сафронкова увела у подруги этого бычка на верёвочке.
– Этот Кобенко настолько хорош, что из-за него стоило портить отношения с подругой?
Наполеонов вспомнил о Люсе Стефанович, которая давно положила глаз на Миндаугаса, посмотрел на него, потом покосился на Мирославу и, решив, что это не тот случай, продолжил:
– Я бы не сказал, что он красавец мужчина. Но как бычок он имеет вес.
– То есть? – удивилась Мирослава. – Годится в быки-производители?
– Насчёт его производительности не знаю, – захохотал Наполеонов, – но вот мясцо на нём явно имеется!
– Ты хочешь сказать, что Сафронкова собиралась отправить Кобенко на мясозаготовки?
– Не в прямом смысле, а в переносном. Деньжата у него имеются. Как-никак магазин в собственности.
– Что же заставило её перекинуться с Кобенко на Сафронкова?
– Ой, какая ты у меня, у нас, – поправился он, покосившись на Мориса, – наивная.
– Разве?
– Конечно! Пока Сафронкова не было, Кобенко был для Софьи желанной добычей. А с появлением Данилы Ильича акции владельца магазина резко упали.
– И что?
– Как что?! – уставился на неё Шура. – Софья вышла за Данилу.
– Это понятно. А что случилось с Кобенко?
– Ничего с ним не случилось, – отмахнулся Шура. – Я так думаю, что он вернулся к Кочетковой. Но не в этом суть!
– А в чём?
– Накануне своего убийства Софья вломилась в магазин Кобенко и устроила ему скандал!
– И что стало поводом?
– По словам Кобенко, банальная ревность.
– То есть? Софья же вышла замуж.
– Выйти-то она вышла. Но смириться с тем, что бывший возлюбленный так быстро утешился, не смогла. А может, её и ещё что-то напрягало, – проговорил он задумчиво.
– Что же?
– Откуда мне знать. Но скандалить она отправилась к Кобенко. А тот приказал охраннику выставить её из магазина.
– Сам он со своей бывшей любовницей справиться не смог?
– Наверное, не захотел марать руки. Или боялся не сдержаться.
– А охранник вывел её вежливо и аккуратно?
– Какой там вежливо, – хмыкнул Наполеонов, – этот бугай буквально вышвырнул её из магазина, да, видно, силу не рассчитал, свидетельница сказала, что Софья упала и разбила колени.
– Ты уверен, что это случилось в вечер перед её убийством?
– Свидетельница сказала именно так. Да и Кобенко не отрицал. Кроме того, я опросил его заместительницу и этого бугая-охранника. Они тоже подтвердили, что инцидент произошёл накануне дня удушения Софьи.
– Ты хочешь сказать, что она отправилась в салон красоты с разбитыми коленями?
– Вероятно, они не были слишком разбиты.
– Всё равно странно, к чему такая спешка.
– Женщины вообще странные существа, – отозвался Наполеонов.
– Шовинист, – беззлобно обругала его Мирослава.
– Ничего подобного, я люблю женщин, можно даже сказать, восхищаюсь ими. Просто констатирую, что они часто совершают поступки, которые не объяснить с точки зрения…
– Человека разумного, – насмешливо вставила Мирослава.
Шура бросил на неё испепеляющий взгляд и сказал:
– Необъяснимые с позиции логики.
– Мужской?
– Естественно. Разве бывает женская логика? – не остался в долгу Наполеонов.
– Логика бывает всякая, – усмехнулась Мирослава, – вот у Дона своя, кошачья логика.
– Угу, – хмыкнул Наполеонов, но тут же опасливо посмотрел на кота. Следователь ни за что и самому себе не признался бы, что кота он слегка побаивается. Вернее, не самого кота, а его отношения к себе. «Ведь тут как, – порой думал Наполеонов, – не угодил четырёхлапому – и нарвался на недовольство хозяйки».
– Шура, ты мне лучше вот что скажи, почему Кочеткова так великодушно отнеслась к вероломству подруги?
– Этого я не знаю. Но подозреваю, потому, что против лома нет приёма.
– То есть?
– Ну, допустим, она выдрала бы часть волос у Сафронковой. И что бы это ей дало? Выпустила бы пар, да и только. А так она подругу сохранила.
– Хороша подруга, – хмыкнула Мирослава.
