Но теперь работы у Евы заметно поубавилась, и она боялась, как бы её не стало вовсе. Сообщение об убийстве отпугнуло клиенток от «Шамаханской царицы». Даже самые рьяные из них не показываются. «Неужели придётся новую работу искать?» – подумала с отчаянием Монина.
Мирослава тем временем отыскала кабинет Горшковой, сделать это было нетрудно, так как она знала его местоположение по рассказу Шуры. Тихонько постучав в дверь, Волгина сразу вошла. Женщина, сидевшая за столом, испуганно подняла глаза.
– Здравствуйте, Алевтина Самойловна, – поздоровалась Мирослава.
– Здравствуйте…
– Я частный детектив Мирослава Волгина.
– Частный детектив? – с удивлением проговорила женщина.
– Да, я расследую дело об убийстве Софьи Софронковой.
– Это та, которая…
– Да, которую задушили в массажном кабинете вашего салона.
– Но ни я, ни мои служащие не имеем к этому никакого отношения.
– Мы как раз над этим работаем.
– Вы?
– Наше детективное агентство «Мирослава» рука об руку с полицией.
– Как, вы сказали, называется ваше агентство?
– «Мирослава».
– Я, кажется, что-то слышала о вас от Карины Шумской, – наморщила лоб Горшкова.
– Это не исключено, – улыбнулась ей Мирослава.
– Садитесь, – успокоившись, предложила хозяйка кабинета. – Вы хотели меня о чём-то спросить?
– Если вы позволите.
– Конечно!
– Вы знакомы с Анастасией Ивановной Кружельской?
– Кто это?
– Хозяйка Дома моды «Персиковая ветвь».
– Да! Вспомнила! Мы видимся время от времени на разных мероприятиях.
– И только?
– Да, – растерянно ответила Алевтина Самойловна.
– А я слышала, что Кружельская – ваша родственница.
– Ничего подобного! – взмахнула руками Горшкова. – Кто вам мог такое сказать?!
– Так, слухи, – неопределённо отозвалась Мирослава и спросила: – А как клиентка Кружельская не бывает в вашем салоне?
– Нет. Вообще-то я не знаю. Но если бы она появилась, мои служащие непременно сообщили бы мне.
– Конечно, факт посещения салона Анастасией Ивановной не мог бы пройти мимо вашего внимания.
– Вообще-то салоном в основном занимается Паша, – слегка смутившись, призналась Горшкова.
– А кто это?
– Павел Антонович Силаев – старший менеджер. Но Паша мне как старший брат. Вы меня понимаете?
Мирослава кивнула. Хотя она ничего не поняла бы из лепета Алевтины, если бы до этого её не ввёл в курс дела Наполеонов. Она прекрасно помнила о том, что Силаев был другом брата Самойловой. Близким другом. И по этой причине теперь опекает большую девочку Алевтину, любящую куклы. И надо сказать, что куклы, сделанные Горшковой, впечатляют.
– Алевтина Самойловна!
– Можно просто Алевтина.
– Хорошо. Алевтина, вы не помните, массажистка Ева Монина давно у вас работает?
– Давно. – Алевтина наморщила лоб, зашевелила губами и выдала: – Шесть лет.
– Спасибо вам большое. Извините, что я вас потревожила.
– Ну что вы! Не за что! – Горшкова послала ей искреннюю улыбку и предложила: – Заходите в наш салон.
– Спасибо, – улыбнулась Мирослава, – но если только полюбоваться на вашу Шамаханскую царицу.
– Вам понравилась кукла? – вся зажглась Алевтина.
– Очень! – ничуть не покривила душой Мирослава. – Она просто чудо!
– У меня в конце этого месяца персональная выставка в галерее «Вишнёвая роща». Вы придёте?
– С удовольствием.
– Тогда вот вам пригласительный, – Алевтина порылась у себя на столе и протянула Мирославе красиво оформленный билет, – хотя нет, – тут же отдёрнула она руку, – вы ведь захотите прийти с друзьями?
– Возможно, – улыбнулась Мирослава.
– Тогда вот! – сказала Алевтина и протянула детективу целую кипу билетов.
– Спасибо! – проговорила Мирослава. – Но не разорит ли вас такая щедрость?
– Не разорит! Можете не переживать. Только приходите обязательно! – попросила Горшкова. – И с друзьями.
– Непременно! – Оказавшись за дверью, Мирослава мысленно уже представила толпу из оперов, экспертов с жёнами, не забыть Легкоступова и чету Белозёрских. Можно прихватить Клавдию Ивановну с Ксюшей и, конечно, тётю Викторию с мужем. Хорошо бы ещё и тётю Заю вытащить, ну и любимую подруженьку Люси, – Мирослава улыбнулась, – с родителями.
Вернувшись домой, она положила пачку билетов на стол перед Морисом.
– Что это? – изумился он.
– Пригласительные билеты на персональную выставку кукол Алевтины Горшковой.
– Это той самой, которой принадлежит «Шамаханская царица»?
– Точно, ей.
– И зачем так много? Я подозреваю, что вы скупили всю кассу.
– Нет, – улыбнулась Мирослава, – я ничего не покупала.
– Тогда откуда же? – Морис кивнул на лежащие на столе билеты.
– Алевтина Самойловна подарила.
– И за какие же такие заслуги, позвольте спросить, сударыня? – усмехнулся Миндаугас.
– Позволяю. Пока заслуг нет. Просто восхитилась её куклой.
– Понятно, а ещё говорят, что миром правят голод и любовь.
– Неправильно говорят?
– Всё чаще убеждаюсь, что им правит лесть.
– Нет. Она не правит, а рулит, – подмигнула ему Мирослава.
– Есть разница?
– Вообще-то, да. Правда, малюсенькая. – И Мирослава показала, какая именно, почти вплотную сблизив указательный и большой пальцы.
– Ох уж эти нюансы русского языка, – улыбнулся Морис. – Но вообще-то сейчас меня волнует совсем другое, – убрав улыбку с лица, сказал Морис.
