Старик присел рядом со мной. Новость потрясла его.
– Этого я не предвидел. Сюда не доходят вести извне, мы живем совершенно обособленно, в этом наше спасение. Я должен поговорить с членами Совета. Ввести их в курс дела, чтобы мы могли сообща принять решение.
– Повторяю, я могу вам пригодиться. Исход войны меня больше не волнует, но в случае приближения войск я могу помочь вам отвлечь их и увести отсюда. Залогом искренности моих слов буду я сам и женщина, поскольку я не знаю лучшего места, где она могла бы обрести мир, в котором нуждается. – Я вздохнул. – На самом деле я не знаю, где нам искать пристанище, но мое предложение остается в силе. Я в вашей власти.
Не знаю, почему я так разоткровенничался с этим стариком, почему доверился ему, но теперь я полностью зависел от них. Я ничего не знал ни об их намерениях, ни о том, кто они такие и почему скрываются, но мне нечего было терять. К тому же, независимо от всех этих рассуждений, старик, непонятно почему, мне нравился, хотя я переживал из‑за того, что открылся ему.
– Я могу вас спросить, во что вы верите?
Старик задумчиво посмотрел на меня. Похоже, боль замедлила не только мою речь, но и мысли, которые можно было читать на моем лице, как рисунки на стенах дворца.
– В свое время я расскажу историю нашей веры, но пока тебе довольно будет знать, что мы евреи, потомки пророка Авраама, и что мы честные люди. Но ты принес плохие вести. Очень плохие. Я должен встретиться с мудрецами. Я сообщу тебе о нашем решении. А пока поправляйся. Ты еще очень слаб, и твою ногу придется долго лечить, прежде чем можно будет с уверенностью сказать, что она спасена. – Он улыбнулся. – И не смотри так на свод. Могу тебя заверить, он на тебя не упадет.
И он вышел.
Я и в самом деле испытывал страх. Меня учили, что плоский каменный потолок обещает вечность и надежность, а кирпичный свод конечен и сомнителен.
Я растянулся на удобной циновке. Беседа, потребовавшая умственного напряжения, отняла у меня все силы. Я не знал, что будет, если они не захотят нас принять. Может быть, нас убьют или заключат в темницу. Но если бы они хотели нас убить, достаточно было бы просто оставить нас в пустыне.
Мне пришлось призвать на помощь выдержку солдата, чтобы прекратить строить предположения. Оставалось лишь благодарить кого-то из богов, не важно кого, так как только божественное вмешательство спасло нас от смерти и, более того, спасло наши души от погибели.
Неожиданно жизнь показалась мне лучшим подарком, какой я только мог получить, и я широко улыбнулся, наслаждаясь этим ощущением. Пока жизнь решила не покидать мое возлюбленное тело, терзаемое болью. Я уснул, улыбаясь, как ребенок.
Шли дни, я медленно выздоравливал. Время от времени заходил старик и прикладывал к ранам травы и компрессы. Воспаление уменьшалось с каждым днем, фиолетовый цвет раны на ноге сменился желтовато-розовым. Как говорил старик, снадобья и молитвы очищали мою кровь, хотя боль по-прежнему меня терзала.
– Отсутствие боли было бы дурным знаком, – объяснял довольный старик, и мне оставалось только стискивать зубы.
На третий день старик вошел улыбаясь. Поинтересовавшись моим самочувствием, о котором он и сам все прекрасно знал, и успокоив меня относительно Нефертити, он сделался серьезным.
– Наша община приняла решение. Мы оставим вас у себя, но что касается войны, мы запрещаем тебе вмешиваться в ход событий. Действуя из лучших побуждений, ты можешь привлечь к нам внимание одной из сторон. Бог хранил нас до сегодняшнего дня. Положимся на его волю и в будущем.
Я с облегчением кивнул, хотя придерживался совершенно противоположного мнения. Похоже, старик это заметил.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Не все мы беспомощные старцы. Здесь есть юноши с горячей кровью, и, если понадобится, они будут сражаться.
– Тогда и я вместе с ними.
– Возможно, до этого не дойдет. Пока мы ограничимся тем, что будем возносить молитвы, чтобы битва произошла как можно дальше от нас.
Я снова кивнул. Возможно, я вел себя как себялюбец, но в данный момент такое положение дел вполне устраивало меня.
– Будьте спокойны, я не сделаю ничего, не получив вашего согласия. Я ваш гость, и вам принимать решение относительно нашей судьбы.
– Наша судьба в руках Господа.
Следующие несколько дней промелькнули так быстро, что я утратил представление о времени. Сначала я сгорал от нетерпения и очень волновался, но постепенно успокоился. Никогда и нигде я не ощущал такого покоя, как здесь, и хотя я страстно желал увидеть Нефертити, мне казалось, что такое же ощущение покоя испытывает и она. Так или иначе, я был частью того, что она хотела оставить в прошлом, и меня ужасала такая перспектива. То, что меня нет рядом, пойдет ей на пользу. Она в надежных руках.
