– Не хочу показаться нескромным, но благополучие нашей общины основано на том, что мы заботимся о каждом ее члене, поэтому мы чувствуем себя любимыми и защищенными.
Я начал выходить из себя.
– К чему вы мне это рассказываете, раз не собираетесь обращать меня в свою веру?
– Кое-кто сравнивает тебя с гнилым плодом.
– Вы хотите, чтобы я ушел?
– Нет, это было бы опаснее, чем твое присутствие здесь. Но прошу тебя об одном: не порть мои яблоки.
Я кивнул.
– Ясно. Я не должен нарушать царящего здесь спокойствия.
– Вот именно. Мы хотим, чтобы ты жил среди нас, но не оказывал на нас дурного влияния. Ты не должен рассказывать о внешнем мире никому, кроме меня. Не должен упоминать о богах, обычаях, одежде, роскоши, женщинах и разных искушениях, которые могли бы стать для нас соблазном. Твое присутствие и так воспринимается как нечто весьма странное и вредное, необычное и опасное.
– Не беспокойтесь. Я понимаю вас и благодарен за гостеприимство. Тем не менее нам нужно кое-что обсудить.
– Войну?
– Да. Меня тревожит мое будущее, которое сейчас неотделимо от вашего. Пока вы не осознаете грозящей вам опасности, но для меня она очевидна. Она очень велика. Не отвергайте мою помощь.
– И чем же ты будешь нам помогать?
– Наверное, вы сохранили мое оружие.
– Мы противники насилия.
– Но я не являюсь одним из вас и прибегну к нему только для того, чтобы спасти себя и вас. Я также думал о том, что вы должны быть готовы к нападению.
– У нас есть дозорные.
– И на каком расстоянии они смогут заметить врага? Достаточно ли оно, чтобы вы успели подготовиться к обороне или бежать?
Иосиф почесал подбородок.
– Мы никогда с этим не сталкивались.
– Зато мне это хорошо знакомо. Я закаленный воин, мой опыт и моя сила могут вас спасти, если ваше поселение обнаружат.
– Что ты предлагаешь?
– Обучить нескольких ваших юношей, подготовить их.
– К сражению?
– К защите, Иосиф. К защите! – в отчаянии воскликнул я.
Иосиф раздумывал.
– А ведь я пришел поговорить об Атоне… Придется собрать еще один Совет мудрецов.
Я улыбнулся.
– Приходите после Совета, и мы поговорим об Атоне.
Община продолжала жить в мире. Я перестал пользоваться палками, и моя нога постепенно обретала силу. От страшной раны остался только безобразный шрам, и через несколько недель я был практически здоров. Я не знал, сколько времени пролежал в беспамятстве, но с тех пор, как мы покинули Ахетатон, прошло больше года.
Время мчалось быстро.
Мне даже удалось убедить упрямых евреев перенять наш обычай использовать
Если бы не Иосиф, я бы с удовольствием занялся приготовлением средств для придания красоты лицу. С помощью малахита получают излюбленный зеленый цвет, символизирующий плодородие. Окисел железа применяют для изготовления краски для щек и губ, которой пользуется вся страна.
Иосиф часто заходил ко мне.
– Мы с тобой так и не поговорили.
– Неужели?
Иосиф улыбнулся, не обращая внимания на прозвучавшую в моем голосе насмешку.
– Об Атоне… И Эхнатоне. Впрочем, это одно и то же.
– Ну да. Что вы хотите знать?
– Все. Мы знаем, что Эхнатон, как и его отец, одобрял присутствие чужеземцев в Египте. Им позволялось жить в этой стране, торговать и богатеть, занимать те же высокие посты, что и египтяне. Но когда к власти пришли жрецы Амона, у чужеземцев отняли имущество, оставив только самое необходимое, и превратили в рабов.
– Но это же противоречит закону Маат!
– Да, и нашему тоже. Мы хотим знать, каково его мировоззрение, потому что живем на его земле.
– Он сильно отличался от других…
– Да. В некоторых вопросах он был похож на нас, если не считать изображений и алтарей.
Я кивнул.
– Вы правы. Он был нисколько не похож на прежних фараонов, он не был отчужденным и надменным, он был близким и добрым. Я расскажу вам одну историю. Дворец, как и сам город, строился в спешке. Не из камня, чтобы стоять вечно, подобно Фивам, он не был ни таким большим, ни таким высоким, его колонны не стали самыми толстыми, а статуи – самыми внушительными. Я был слугой и не понимал, почему он это сделал, но Эхнатон в глубине души знал, что город долго не простоит, что он мечта или видение человека… возможно, бога, но преходящая мечта, короткая, как человеческая жизнь. Я приведу вам его слова:
«Я знаю все о богах… но им пришел конец, хотя они были сделаны из золота, серебра и драгоценных камней.
Мой бог – этот тот, кто не был сотворен.
Творец.
Он не создан человеком».
– Это так похоже и так непохоже на нашего Бога! – сказал Иосиф. – Мы очень хотим знать о фараоне как можно больше.
Я погрузился в воспоминания. Очнулся я лишь тогда, когда Иосиф прикоснулся к моему плечу. Я улыбнулся и продолжил:
