Боэт был в восторге и долго тряс руку Галена, даже не дождавшись, пока врач смоет с себя свиную кровь. В моменты анатомических таинств его, консула Рима, главу сената, совершенно переставали беспокоить такие мелкие неудобства.
В консуле Тите Флавии Боэте Гален нашел себе столь рьяного единомышленника, что о таком любой мог бы только мечтать!
Готовый на любые безумства и эксперименты, умный, образованный и несметно богатый сенатор был на короткой ноге со всеми патрициями Рима. На годы вперед Боэт стал Галену щедрым покровителем и надежным проводником в мир высших кругов столицы громадной Империи.
Год за годом я убеждался, что как бы ни преуспевал Гален в наживании врагов и противников среди врачей и мыслителей — находить друзей и союзников среди людей облеченных деньгами, титулами и властью у него получалось еще лучше!
Пир был в самом разгаре. В ровном гуле множества бесед я вдруг расслышал голос Галена. Кажется, опять завязался какой-то спор. На эмоциях врач был склонен говорить нарочито громко и звонкие ноты отражались от украшенных мраморными мозаиками стен.
— Когда я начинал исследовать учения Гиппократа и Платона, я начал как раз с этого — с главного вопроса. Ведь прочие только из него и вытекают. Я говорю вам сейчас об управляющих нами силах.
Множество глаз и ушей с интересом обратились к новому участнику дискуссии.
— Стоики говорят, что нами руководит высшее, берущее начало в сердце. И почему же? На одном лишь основании, что сердце примерно посередине! Но почему тогда не пупок? Что вы думаете о пупке? Не там ли истинная середина? Может именно в гордых глубинах наших пупков рождается всякая мысль?
Присутствующие смущенно заулыбались. Кое-кто тихонько захихикал.
— Ну а что же тогда движет нами, как не мозг и нервы, что тянутся из него? Тысячи их, как маленькие трубочки они исходят из головы и спинного мозга, перенося в себе пневму. И именно через них разумная часть души в мозге посылает свою волю. Ну а сердце? Ах стоики…Разве кто-то из вас видел там нервы? Откуда сердцу управлять телом? С помощью чего?
С Галеном не согласился Луций Сергий Павел. Крупный чиновник, консул-суффект, блестяще ориентирующийся в праве, он повернулся на подушках, чтобы смотреть прямо в глаза дерзкому врачу.
— Все это умозрительно, юноша, не правда ли? — Нервы о которых ты говоришь — могут быть чем угодно. Ты сам видел в них пневму? Видел, как она переносит волю? Кого там? Мозга? Ну а если нет, то чем же ты лучше тех болтунов-рационалистов, которых сам же и презираешь? Лицо Галена вспыхнуло.
— А вот и докажу чем! — выкрикнул он так громко, что один из расслабившихся гостей от неожиданности чуть не облился вином.
— Ранее я уже говорил о необходимости при создании доступа к сердцу избегать ранений обеих полостей грудной клетки. Так? Ведь только так можно будет успешно завершить операцию. И уж если удалось — можно будет даже сжать или сдавить сердце — ничего уже не случится. Ну а с мозгом? Вы забыли, что многие из вас видели совсем недавно? — Гален пылал возмущением.
— Конечно нет! Не сердись — дипломатично вставил Боэт. На правах хозяина вечера он, к тому же, понимал, что далеко не все гости были на вивисекциях у Храма Мира и многие здесь вообще не понимают, о чем с таким пылом толкует этот громкий грек. Врач же, тем временем, все больше распалялся и продолжал.
— Нечто подобное происходит и во время жертвоприношений, разве нет? Когда сердце жертвы уже помещено на алтарь, животное нередко продолжает дышать и отчаянно кричит. Иногда даже убегает, пока не умрет от кровотечения. Это обычно быстро случается, ведь перерезаны наиболее крупные сосуды. Однако, пока животное живо — оно дышит, издает звуки, двигается! Видел ли кто такое?
Некоторые кивнули. Часть присутствующих брезгливо морщились и перешептывались, стараясь не слушать эти кровавые подробности.
— То ли дело быки! Когда они получают удар в районе первого позвонка, где начинается спинной мозг — тотчас после этого они теряют способность бежать, да и вообще двигаться. Пропадают и дыхание и голос. Видели? Ну и скажите теперь? Мог ли быть прав Аристотель в том, что сердце является высшей частью души? Или все-таки прав Платон и его трехчастная душа с ведущей, заложенной в нашем сложном мозге?
— Слава богам Аристотель изучал удивительно много вопросов, иначе ты похоронил бы все наследие его великой мудрости за один вечер — иронично вмешался Эвдем.
Присутствующие рассмеялись, но большинство уже начали откровенно скучать.
— Значит Платон, да? Но совершенен ли наш мозг? — вмешался в беседу Клавдий Север.
Знатный грек по происхождению, он пользовался известностью в интеллектуальных кругах Рима, хотя не был чужд и политическому поприщу. В правление императора Траяна его дед по отцовской линии, Гай Клавдий Север, был консулом и первым римским губернатором Аравии.
