Совесть моя, признаюсь, неспокойна. Произошла нелепая история, виновником которой мне приходится себя ощущать. Как ты знаешь, я не чураюсь лечить крестьян и рабов – недавно судьба привела меня в деревушку под Пергамом. Несколько десятков нищих, скверно питающихся людей, чьи тела иссушило солнце и бесконечный труд – вот и все ее скорбные обитатели. Там же, волею случая, проезжал и небезызвестный в моем городе врач, с которым я прежде не был, признаюсь, знаком особо близко. Не вдаваясь в многие, безразличные для нас обстоятельства скажу – вскоре мне довелось узнать, что врач этот владеет рецептом одного лекарства, чрезвычайно опасного!
Готовя его из растения, что растет по всей Малой Азии, он установил, что кровь всякого его принявшего настолько разжижается, что если хоть немного перестараться с дозой – неизбежным окажется кровотечение, остановить которое не получится и смерть от останется лишь вопросом времени – сколько ни взывай к Асклепию. Я долго убеждал его скрывать такой опасный рецепт в великой тайне, но он лишь посмеялся надо мной и заверил, что вовсе даже напротив, он собирается вот-вот опубликовать его, среди прочих своих рецептов. Похвастался мне, что уже успел договориться с владельцем книжной лавки на агоре и теперь направляется прямо туда, в Пергам…
Я опередил его! Вечером того же дня, обратившись к друзьям нового Азиарха, я донес о возможной опасности префекту Пергама и, клянусь Зевсом, не успел ничего предпринять как врача этого уже к утру отловили и, перестаравшись в выяснении замыслов, запытали до смерти. Идиоты!
Я не желал ему такого конца, когда передавал в руки властей. Мне вообще показалось, будто это всего лишь алчущий признания глупец, на свою беду сделавший случайное открытие и попросту не осознавший возможных его ужасных последствий. Если так, то и на мне есть часть вина, ведь погиб в сущности человек пока еще невинный!
Но если посмотреть с другой стороны, какое количество смертей от рук отравителей могла бы увидеть в следующий век империя, окажись его рецепт опубликованным? Ознакомься с ним половина Пергама – сплетнями и письмами, вроде хотя бы и таких, как наши друг другу, тайна этого опасного лекарства стала бы совсем скоро ясна всякому, даже в глухих провинциях! Ну а желающих прибегнуть к этому методу не пришлось бы долго выжидать… Я не знаю, Квинт. Порой, даже уверенные в собственной правоте, мы творим страшные вещи, о которых позже сожалеем. Продолжая, впрочем, считать их правильными, в каком-то другом, моральном аспекте. Нелепо, не так ли?
Когда мне приходят мысли вернуться в Рим – ты можешь посмеяться –
Да и чего же я, в сущности, по-настоящему желаю? Роскоши? Богатства? Боги миловали – мне это чуждо! Я много трачу, отдавая все, что щедро оставил отец. Ты сам свидетель – я охотно покупал другим, кто жаждет знаний, книги и инструменты. Многим помог устроиться. Даже с рабами своими мне, порой, доводилось добровольно делить одежду и скарб, да я вовсе не вижу здесь ничего выдающегося, лишь подчеркиваю свое безразличие к богатству. Не стал я, к счастью, рабом звонких монет, ведь всякий, кого они искушают, прежде должен был бы уже успеть сделаться рабом своего желудка, тряпья, украшений, азарта, мраморных сводов и девок для услады. Можно лишь посочувствовать бесконечным испытаниям этих глупцов, но с ними мне однозначно не по пути!
