Тень горы полностью

Мы заглянули в ближайший класс. Там человек десять сидели на циновках, а из колонок на стенах доносились мелодичные звуки флейты.

Отдышавшись, Халед продолжил подъем на третий этаж, где мы увидели длинный коридор из конца в конец здания и множество закрытых дверей.

— Спальни, — пояснил Халед, — и комнаты для уединения.

Он осторожно приоткрыл дверь в одну из комнат, продемонстрировав нескольких девушек, которые спали на койках с противомоскитными сетками. Все девушки были голыми.

— Мои самые преданные поклонницы, — произнес Халед все тем же до странности невыразительным тоном.

— Какого черта, Халед?! — не выдержал я, но он быстро поднес указательный палец к своим губам, призывая к молчанию:

— Тише, прошу тебя, Лин! Если ты их разбудишь, они не дадут нам ни минуты покоя.

— Будь здоров, Халед, — сказал я, направляясь к лестнице.

— Что ты делаешь? — спросил Халед, удивленно подняв брови.

— Иду в сторону выхода. И намерен идти, пока не покину твой дом. Это означает расставание.

— Постой, Лин. Объясни, в чем дело? — повысил он голос после того, как притворил дверь спальни.

— Ты еще спрашиваешь, в чем дело? — Я задержался на лестничной площадке. — У тебя тут что, гарем? Ты совсем сбрендил, Халед? Ты кем себя возомнил?

— Здесь все вольны уходить, когда им вздумается, Лин, — сказал он бесстрастно, однако по лицу его пробежала тень. — Включая тебя.

— Вот и славно, — вздохнул я, разворачиваясь. — Что я сейчас и делаю.

— Нет-нет, извини! — произнес он и, быстро приблизившись, положил руку мне на плечо. — Я хочу показать еще кое-что! Вы оба должны это увидеть! Имейте в виду, это большой секрет. И я хочу поделиться им с вами.

— С меня довольно секретов за сегодняшний день, Халед. Дай мне знать, когда слезешь со своей горы.

— Но Абдулла тоже не видел моего секрета. Ты не можешь лишить его такой возможности! Это будет жестоко. Абдулла, ты ведь хочешь узнать секрет?

— Очень хочу, Халед, — заверил Абдулла, демонстрируя живейший интерес.

— Тогда убеди Лина остаться. В любом случае я сейчас иду туда и приглашаю вас составить мне компанию — если есть желание, братья.

Он отпустил мое плечо, набрал в легкие побольше воздуха перед новым подъемом и зашагал по лестнице на чердак.

Я придержал Абдуллу и шепотом спросил:

— Какого черта мы здесь торчим, Абдулла?

— Что тебе не нравится?

— Ты видел комнату с голыми девицами? Да что за хрень с ним творится? Хочешь завести подружку — ради бога. Мир полон девчонок, меняй их как перчатки. Но заводить натуральный гарем — это перебор по любым понятиям. Идем, брат. Нам нечего здесь делать.

— А как же насчет секрета, Лин? — прошептал Абдулла.

— На кой он тебе сдался?

— А вдруг это что-то важное?

— Лично мне уже хватило секретов, Абдулла.

— И тебе нисколько не интересно?

— У меня начинается удушье на нервной почве. Срочно нужен глоток свежего воздуха, чтобы оклематься. Пойдем отсюда.

— Прошу, задержись еще ненадолго, Лин! Давай хотя бы взглянем на этот секрет.

Я вздохнул.

— Так вы идете, друзья? — позвал Халед с середины лестничного пролета, где он устроил очередную передышку. — Эти лестницы меня убивают. Но я уже заказал лифт, на следующей неделе его установят.

Абдулла повернулся ко мне и скорчил просительную гримасу.

— Да, мы идем! — откликнулся я и зашагал вверх по ступенькам.

Халед миновал поворот лестницы, дотопал до чердачной двери, вытащил ключ из кармана халата, открыл замок и жестом пригласил нас войти.

Внутри было темно. Проникающий в дверной проем свет с лестничной клетки позволял разглядеть лишь смутные контуры помещения и стропила крыши вверху. Халед закрыл дверь и щелкнул выключателем — загорелась висящая на проводе лампочка.

И мы узрели массу драгоценностей, золотых и серебряных предметов, размещенных на нескольких столах россыпью, в сундучках и шкатулках. Там были подсвечники и зеркала, золоченые рамы для картин, ожерелья, цепочки, жемчужные бусы, браслеты, расчески, часы, броши, перстни, серьги, кольца для носа и для пальцев ног, а также несколько черно-золотых свадебных ожерелий.

И еще деньги. Кучи денег.

— Сколько бы я ни пытался передать это словами, — отдуваясь, сказал Халед, — гораздо лучше увидеть воочию, на? Вот что дает нам власть, исходящая от преклонения. Вы это видите? Вы видите?

Вопрос повис в воздухе, и наступившую тишину нарушало только сиплое дыхание Халеда. Потом в дальнем углу под крышей заворковали голуби, и эти звуки эхом отдались по всему чердачному помещению.

Наконец Халед вновь подал голос.

— Нигде не учтено, не облагается налогами, — объявил он, переводя взгляд с Абдуллы на меня и обратно. — Ну, что скажете?

— Тебе нужно усилить охрану, — сказал Абдулла.

— Ха! — выдохнул Халед и хлопнул рослого иранца по спине. — Не возьмешься за эту работу, старый друг?

— У меня уже есть работа, — спокойно сказал Абдулла.

— Да, конечно, у тебя есть работа, но...

— Все это тебе досталось от учеников? — спросил я.

— Собственно, это я называю их учениками, тогда как они именуют себя моими поклонниками, — изрек Халед, глядя на сокровища. — А ведь это еще не все.

— Еще не все?