Тень горы полностью

Помимо воли глаза отыскали высокие зарешеченные окна. И тут же волной нахлынули воспоминания: зловоние открытых нужников и масса мужчин, отчаянно бьющихся за чуть более чистое место поближе ко входу...

Проехав квартал, я свернул в огороженный двор комплекса Бомонт-Вилла, кивком поприветствовал сторожа и, шагая через две ступеньки, поднялся на третий этаж.

Сколько я ни жал кнопку звонка, реакции не последовало. Тогда я открыл дверь своим ключом и через гостиную проследовал на кухню, мимоходом бросив на стол связку ключей и дорожную сумку. Ни на кухне, ни в спальне ее не оказалось, и я вернулся в гостиную.

— Привет, крошка! — крикнул я с утрированным американским акцентом. — Вот я и дома!

Смех донесся с лоджии, из-за колыхающихся штор, раздвинув которые я обнаружил Лизу на коленях, с испачканными землей руками, перед крошечным садиком — размером под стать раскрытому чемодану. Вокруг нее тусовалась небольшая стая голубей, остервенело пихавшихся в борьбе за хлебные крошки.

— Ты потратила столько сил, создавая этот садик, — сказал я, — а теперь позволяешь птицам его вытаптывать.

— Ты не понимаешь, — сказала она, переводя аквамариновый взгляд с голубей на меня. — Этот садик мне для того и нужен, чтобы привлекать сюда птиц. Я все это устроила ради них.

— Прими меня в свою голубиную стаю, — сказал я, когда она поднялась для поцелуя.

— Начинается, — засмеялась она. — Беллетрист в своем амплуа.

— И дьявольски рад тебя видеть, — сказал я, утягивая ее в сторону спальни.

— У меня грязные руки! — запротестовала она.

— Очень на это надеюсь.

— Нет, в самом деле. — Она со смехом вырвалась. — Нам надо принять душ...

— Очень на это надеюсь.

— Тебе надо принять душ, — уточнила она, держась от меня на безопасной дистанции. — И сменить всю одежду, сейчас же.

— Одежда? — подхватил я шутливый тон. — Не нужна нам эта липкая одежда.

— Нет, нужна. Мы сейчас отправимся в одно интересное место.

— Но я только что приехал, Лиза! Прошло две недели!

— Без малого три недели, — поправила она. — И сегодня у нас будет полно возможностей сказать «привет!», прежде чем мы скажем «доброй ночи». Это я могу гарантировать.

— Такие «приветы» звучат как «прощай».

— Любое приветствие — это начало прощания. Ступай мыться.

— О каком месте речь?

— Тебе оно придется по душе.

— Ага, уже заранее с нее воротит.

— Это художественная галерея.

— Так вот чего мне сейчас не хватает!

— Брюзга чертов! — засмеялась она. — Там будут классные люди, своего рода экстремалы. И они чертовски талантливы. Ты их полюбишь. Это крутая выставка, на самом деле. Но если ты не поторопишься, мы пропустим самое интересное. Как здорово, что ты успел вернуться!

Я скорчил недовольную мину.

— Да ладно тебе, Лин! — рассмеялась она. — Что бы еще осталось в этой жизни, не будь искусства?

— Секс, — ответил я. — И еда. А после еды снова секс.

— В галерее будет полно всякой еды, — сказала она, подталкивая меня к ванной комнате. — И только представь, как благодарна будет твоя голубиная стая, когда мы приедем домой после выставки, которую она очень-очень сильно хочет посетить вместе с тобой и к открытию которой мы наверняка опоздаем, если ты не примешь душ незамедлительно!

Я зашел в душевую кабину и стал стягивать рубашку через голову, когда она повернула кран позади меня. Вода хлынула на мою спину и на джинсы, которые я еще не успел снять.

— Эй! — завопил я. — Это мои лучшие джинсы!

— И ты проносил их несколько недель подряд, — отозвалась она уже с кухни. — Сегодня будешь в джинсах похуже, но почище.

— И еще мой подарок для тебя! — крикнул я. — Он в кармане джинсов, которые ты намочила!

Она возникла в дверном проеме:

— Ты привез мне подарок?

— Разумеется.

— Здорово! Ты очень мил. Займемся им позже.

И вновь исчезла из виду.

— Ладно, — сказал я. — Так и сделаем. После балдежа в галерее.

Уже вытираясь, я услышал, как она мурлычет песню из индийского фильма. По случайности — или же четким попаданием в резонанс под закрученным спиралью куполом любви — песня оказалась той же самой, которую я напевал несколькими часами ранее, идя по улице с Викрамом и Навином.

Потом, собираясь перед выходом из дома, мы промычали-пропели эту песню уже дуэтом.

Уличное движение в Бомбее представляет собой систему, придуманную акробатами, но воплощаемую на практике малоразмерными слонами. Двадцать минут мотоциклетной потехи — и мы добрались до «денежного пояса» Кумбала-Хилл, туго охватывавшего самый престижный из холмов южного Бомбея.

Я загнал байк на парковочную площадку напротив фешенебельной и скандально известной галереи «Бэкбит», у истоков не менее фешенебельной, но добропорядочной Кармайкл-роуд. Непосредственно перед галереей выстраивались роскошные заграничные тачки, из которых вылезала роскошная местечковая крутизна.

Лиза потащила меня внутрь, продираясь через плотную толпу. В длинном зале скопилось человек триста — вдвое больше, чем допускалось правилами пожарной безопасности, предусмотрительно вывешенными на щите у входа.