Она нашла в толпе свою подругу и подсунула меня для анатомически близкого знакомства.
— Это Розанна, — представила Лиза, сама так же тесно притиснутая сбоку к подруге — невысокой девушке с большим инкрустированным распятием (пригвожденные ноги Спасителя уютно разместились между ее грудей). — А это Лин. Он только что вернулся из Гоа.
— Наконец-то мы встретились, — сказала Розанна, и грудь ее сильнее прижалась ко мне, когда она подняла руку, чтобы взбить свою и без того стоявшую дыбом прическу.
Говорила она с американским акцентом, но гласные произносила на индийский манер.
— Зачем вы ездили в Гоа?
— За любовными письмами и рубинами, — сказал я.
Розанна быстро оглянулась на Лизу.
— Что толку на меня смотреть? — вздохнула Лиза, пожимая плечами.
— Да ты в натуре чумовой чувак! — провизжала Розанна голосом паникующего попугая. — Идем со мной! Ты должен встретиться с Таджем. Он любит все такое чумовое,
Прокладывая путь через толпу, Розанна подвела нас к высокому молодому красавцу с волосами до плеч, блестящими от парфюмерного масла. Он стоял перед каменной скульптурой первобытного человека примерно трехметровой высоты.
На табличке рядом со статуей было написано имя: «ЭНКИДУ»[12]. Скульптор приветствовал Лизу поцелуем в щеку, а затем протянул мне руку.
— Тадж, — представился он, улыбаясь и глядя на меня с откровенным любопытством. — А вы, я полагаю, Лин. Лиза много о вас рассказывала.
Я ответил на рукопожатие, ненадолго встретившись с ним глазами, после чего перевел взгляд на массивную статую. Заметив это, он слегка повернул голову в ту же сторону:
— Что скажете?
— Мне он нравится, — сказал я. — Будь потолок в моей квартире повыше, а пол попрочнее, я бы его купил.
— Спасибо, — рассмеялся Тадж.
Он потянулся вверх и положил ладонь на грудь каменного воина:
— Я и сам не пойму, что именно у меня вышло. Это был импульсивный порыв: вдруг захотелось увидеть его стоящим передо мной. И не было за этим никаких глубоких мыслей. Никаких метафор, никакой физиологии, ничего подобного.
— Гёте говорил, что весь мир — это метафора.
— Неслабо загнуто! — Он снова рассмеялся, и в светло-карих глазах вспыхнули искорки. — Могу я использовать эту цитату? Напишу ее на табличке рядом с моим каменным другом. Это повысит шансы на его продажу.
— Пользуйтесь на здоровье. Писатели не умирают окончательно, пока люди цитируют их слова.
— Хватит уже торчать в этом углу, — вмешалась Розанна, хватая меня за руку. — Идем, взглянешь на мою работу.
И она потащила нас с Лизой к противоположной стене зала, под завязку набитого курящей, пьющей, хохочущей и галдящей публикой. Добрую половину этой стены занимала череда рельефных панелей. Выполненные из гипса, они были покрыты бронзовой краской — под классику — и расположены так, чтобы излагать события в их временной последовательности.
— Это об убийствах Сапны! — крикнула Розанна, приблизив рот к моему уху. — Ты помнишь, пару лет назад? Этот чокнутый гад призывал слуг убивать своих богатых хозяев. Помнишь? Это было во всех газетах.
Я помнил серию убийств, связанных с именем Сапны. Подоплека тех событий была мне известна гораздо лучше, чем Розанне, — и лучше, чем большинству жителей Бомбея. Медленно перемещаясь вдоль панелей, я одну за другой разглядывал сцены, излагающие историю Сапны.
Это зрелище выбило меня из душевного равновесия, даже начала кружиться голова. Передо мной были судьбы людей, которых я знал, — убийцы и их жертвы, в конечном счете ставшие фигурками на фризе.
Лиза дернула меня за рукав.
— В чем дело, Лиза?
— Пойдем в зеленую комнату! — прокричала она мне в ухо.
— О’кей, пойдем.
Вслед за Розанной, периодически издававшей предупредительные визги и приветственные вопли, мы продрались через «живую изгородь» из поцелуев и объятий до двери в дальнем конце галереи. Она выбила костяшками пальцев условный сигнал и, когда дверь открылась, втолкнула нас в полутемную комнату, освещаемую лишь гирляндами красных мотоциклетных фонарей на толстых кабелях под потолком.
В комнате находились десятка два человек, сидевших на стульях, диванчиках или прямо на полу. Здесь было намного тише, чем в зале. Подошла девица с горящей сигаретой, быстро скользнула ладонью по моей короткой стрижке и заговорила хриплым шепотом.
— Хочешь оторваться по полной? — риторическим тоном спросила она и протянула мне косяк, зажатый меж необычайно длинных пальцев.
— Ты опоздала, — быстро вмешалась Лиза, перехватывая сигарету. — Тут тебе уже ничего не обломится, Ануш.
Она сделала затяжку и вернула косяк девице.
— Это Анушка, — представила ее Лиза.
Мы пожали руки, причем длинные пальцы Анушки сомкнулись на тыльной стороне моей кисти.
— Она мастер перформанса, — сказала Лиза.
— Кто бы мог подумать! — вслух подумал я.
Анушка придвинулась ближе и легонько поцеловала меня в шею, охватив ладонью мой затылок.
— Скажешь, когда мне остановиться, — прошептала она.
