— На днях какой-то политик приезжал со сворой вооруженных охранников. Совета просил. Идрис ему велел отказаться от охраны и бронированных лимузинов, одеваться скромнее, в народ ходить.
— И что политик?
— А политик сказал, что в таком случае его сразу же убьют. Идрис на это заметил: «Ну, с этим тебе самому придется разбираться».
— Идрис — просто прелесть. Ему бы на эстраде выступать.
— А как-то явились садху-шиваиты[73], человек десять. Провоняли все марихуаной, с утра до вечера спорили с Идрисом, а потом трезубцами размахались, грозили всех убить. В общем, пришлось нам с Сильвано с ними разбираться.
— Ружье наставить?
— Нет, что ты! В святых людей стрелять нельзя. Мы им денег дали и попросили убраться восвояси.
— Разумно. Кстати, как Сильвано?
— Прекрасно. Хороший парень.
— Я так и думала, что он тебе понравится. Вы с ним очень похожи.
— Мы похожи?
— Ага.
Поразмыслив, я сказал:
— Да, он мне нравится. Надо взять его к нам в команду.
— К нам в команду? У нас команда есть?
— Я тут подумал, что, может быть...
— Потом обсудим, — сказала она. — А с Идрисом у тебя как складывается?
Я хотел поговорить с ней о нас, о том, что мы будем делать, когда вернемся — или не вернемся — в Город семи островов. Я хотел говорить о нас — и целовать ее.
— Давай лучше о нас поговорим, — улыбнулся я.
— Так как у тебя с Идрисом? — повторила она.
— Идрис... необыкновенный человек.
— И как, от общения с ним врата открылись?
Вопрос важный — и по-своему забавный: всю жизнь я старался держать врата прошлого на замке, не желая их открывать.
— Да, врата разума открылись, — ответил я. — Но меня это не изменило.
Она посмотрела на деревушку в долине, где сверкал шпиль церкви.
— О мадам Жу что-то известно?
— Она затаилась, — сказала Карла, глядя на горизонт, где земля тщилась прильнуть к небосводу.
— И следа не отыскать?
— Нет, никаких зацепок. Кого только Дидье и Навин не расспрашивали! Никто о ней ничего не слыхал. Ты же знаешь, она хитрая, умеет в невидимку превращаться.
— Невидимок не бывает. Ничего, отыщем. Навин весточку от Абдуллы передал. Абдулла говорит...
— Чтобы ты здесь еще неделю переждал, знаю. Он мне позвонил, поэтому я Навина с собой и взяла.
— И Диву тоже?
— Нет, с Дивой другое. Я хотела, чтобы она с Идрисом побеседовала. По-моему, их с Идрисом связывают космические узы.
— Кстати, о космических узах... — Я притянул ее к себе и поцеловал.
От ее волос пахло горными тропами, выжженными солнцем. Жаркое дыхание ветра сдувало деревья с обрыва, яркие лучи ласкали нас сквозь листву. Карла...
— Давай сегодня здесь заночуем, Шантарам.
— Прямо сейчас и заночуем.
— Нет, сейчас пойдем к детям в песочницу.
— Ну...
Мы вернулись на плато, к Навину и ученикам. Идрис два часа беседовал с Дивой, а потом пригласил богатую бедняжку-наследницу заночевать в одной из скромных пещер вместе с остальными. Как ни странно, Дива немедленно согласилась — и тут же, по обыкновению, отправила Навина к машине за вещами.
После ужина мы вымыли посуду. Ученики разошлись по пещерам, а мы с друзьями-полуночниками остались сидеть у костра, прихлебывая сладкий крепкий чай, щедро сдобренный ромом.
Я подошел к Идрису с Сильвано, чтобы пожелать им спокойной ночи. Навин, Дива и Карла о чем-то беседовали, смеясь. Языки пламени рисовали загадочные картины.
— Дива — замечательная девушка, правда? — негромко заметил Идрис.
Беседа с Дивой его развеселила, и даже сейчас, глядя на девушку, он тихонько посмеивался.
— А по-моему, она избалованная, хотя умница и красавица, — ответил я.
— Возможно, сейчас ты и прав, — улыбнулся Идрис. — Однако попробуй представить, кем она станет и чего достигнет.
Они с Сильвано поднялись и ушли на ночлег.
Я присоединился к друзьям. Дива потянула Карлу за локоть, и они устроились на складных стульях у восточной опушки леса. Я сел рядом с Навином.
— Тебе идет улыбка, — заметил он.
— Я улыбаюсь? — удивился я.
— Улыбался, пока Карла была рядом, — ответил он, разворошив костер прутиком.
Над углями взметнулся ворох искр.
— О чем задумался, приятель?
— Да так... До утра подождет.
— Чего уж там, рассказывай, в чем дело.
— Я за нее боюсь, — признался он, прислушиваясь к тихому девичьему смеху.
— За Карлу?
— Нет, за Диву.
— А что случилось?
— Ее отец связался с весьма неприятными типами. Деньги замешаны серьезные, а его партнеры — люди опасные.
— Погоди, Мукеш Девнани — один из самых богатых людей в Бомбее.
— Там какая-то мутная история. Он набрал под один из своих проектов разных теневых инвесторов с деньгами сомнительного происхождения, решил переключиться со строительства конференц-залов и торговых комплексов на постройку целых районов. А профинансировать это могут только...
— ...Неприятные типы, которые теперь требуют вернуть им вложенные средства, да еще и с немалыми процентами.
— Совершенно верно. Самое странное, что Ранджит в этом тоже каким-то боком замешан.
— Как это?
